Леди GUN

Напомню, платья Герхарда Таллера выполнены в двух экземплярах… Один навсегда остается в музее моды, только что основанном в Бельведере, второй уносит покупатель! О… Вы уже поднялись?! Как ваше имя? Хер Леопольд Штиглиц? Я бы остерегался оставлять вашу блистательную фрау в одиночестве! Хотя ради такой покупки стоит рискнуть, ведь теперь она будет любить вас еще крепче. Что?! Вы хотите именно это платье? Ну что ж! Только сегодня, в святую Пасху, мы предоставляем вам такое право. Девочка! – Конферансье взял манекенщицу, одетую в проданное платье, за руку.

 – Гретта, покупатель расплатился и оставил тебя без платья, придется отдать ему твой наряд.

Манекенщица, мило улыбаясь, изящно расстегивала пуговички и спустя мгновение распахнула платье, представ перед зрителями в бирюзовом нижнем белье. Платье упаковали в фирменный пакет и вручили толстяку. Манекенщица, пощеголяв чуть-чуть вокруг конферансье, исчезла за мигающей аркой."

"– «Сон Адама» растворился в дымке за пять тысяч шиллингов! А теперь новинка сезона! «Снежная королева»! Спешите видеть! Это вечернее платье принесет удачу его обладательнице.

Строгость тонов, изощренность покроя, ненавязчивое декольте. «Снежная королева» зовет и тут же отталкивает. Огонь страсти, замурованной льдом. Она выше животного чувства… В этом наряде даже белошвейка станет аристократкой. Номинальная стоимость смешна, всего полторы тысячи шиллингов. Вот, я вижу одну руку! Похоже, фрау сама решила сделать себе подарок, коль перевелись настоящие мужчины. Итак, леди дает две тысячи шиллингов! Кто больше?! Ага…

Борис, глядя на Леночку, уже не находил это шоу занимательным.

Ему не составило труда заметить, что Лена погрузилась в какие-то тягостные раздумья, ушла в себя.

– Что с тобой, тебе нездоровится? – вопрос остался без ответа. Борис на минуту засомневался, что его возлюбленная в сознании, но девушка приобрела безучастный ко всему вид и произнесла:

– Меня вся эта чепуха раздражает. Нам пора домой. Папулечка ждет не дождется. Давай скорее выбираться, здесь не протиснуться.

На первый взгляд незначительный случай обнажил кровоточащую душевную рану, Борис не сразу, но все понял. Вернее, почувствовал с того злополучного дня.

Леночка изменила своему правилу непременно гулять по вечерам. Медики назвали бы это депрессией или неврозом. Леночка устала завидовать, она устала себя жалеть. Теперь она предпочитала побыть одной, что не было свойственно ее живому характеру.

Добровольное затворничество не так ранило душу, не задевало за живое. Девушка словно пребывала в невесомости. Она отгораживалась от реальности, воздвигая хрупкие стены из отвлеченных мыслей и витая в облаках тривиальной мечты.