Личное дело женщины-кошки

Я испугалась: вдруг Александру Михайловичу стало плохо? Поднялось давление, и он упал без сознания? Закружилась голова, он сломал ногу…

Осторожно приоткрыв дверь, я увидела полковника, сидящего на унитазе, быстро зажмурилась и поинтересовалась:

– Ты в порядке?

– Дашенька, – прошептал Дегтярев, – родная, я умираю!

Забыв про стеснительность, я разомкнула веки. За нашу многолетнюю дружбу я слышала от Александра Михайловича разные слова, но «родной Дашенькой» он меня никогда не называл.

Чуть не споткнувшись о сбившийся коврик, я кинулась к полковнику.

– Что? Говори скорей? Почему ты сидишь на унитазе, не подняв крышку?

– Я схожу с ума, – прошептал Дегтярев, – у меня инсульт случился.

– От удара пропадает речь, – приободрила я приятеля, – а ты бойко разговариваешь!

– У меня видения! Глюки, – еле слышно лепетал толстяк.

– И что тебе привиделось?

– Вчера ночью я смотрел кино, – оживился Дегтярев, – ужастик! Про инопланетную мразь, которая к людям через трубы просачивалась.

– Вот почему ты бессонницей маялся!

– А сейчас она тут!

– Кто?

– Мразь.

– Где?

– Загляни в ванну, только осторожно.

Я погладила полковника по голове.

– Дурачок! Насмотрелся, как маленький, страшилок! Вот уж не предполагала, что ты столь впечатлителен!

– Сунь нос в ванну! – настаивал толстяк.

– Хорошо, только, чтобы успокоить тебя, – улыбнулась я и перегнулась через край эмалированной чугунины.

Слава богу, я умею сдерживать порывы, поэтому не заорала во весь голос. Вся ванна была покрыта ковром из мелких улиточек, а у кранов восседала Джульетта, благополучно разрешившаяся от бремени.

– И как? – простонал полковник.

– Нет, – храбро соврала я, – здесь совершенно чисто.

Полковник встал и нагнулся над ванной.

– Ой! – взвизгнул он. – Вот же она!

– Кто? – изобразила я изумление.

– Жуть из кино! И какие-то катышки, – близоруко щурился толстяк.

– Никого тут нет! – упорно лгала я.

– Можешь здесь постоять? – обморочно прошептал Дегтярев.

– Сколько угодно, – заверила я его, – а ты куда?

– Пойду попью минералки. Только не уходи, пожалуйста!

– Конечно, милый, – сказала я, – лучше хлебни чаю, слопай бутерброд, кстати, вот, возьми супрастин.

– Спасибо, – пролепетал Александр Михайлович и, скукожившись, побрел к двери."

"Не успела она хлопнуть, как я развила бурную деятельность. Сначала, обхватив Джульетту за панцирь, попыталась оторвать ее от ванны. Не тут-то было, она намертво присосалась к гладкой поверхности. Подергав мерзкую тварь в разные стороны, я приуныла, но потом догадалась, как действовать, открутила краны, и в ванну тонкой струйкой потекла вода. Джульетта издала чавкающий звук и начала ползти вверх.