Переводчик

Мы даже ели с ним за одним столом…

— Где это было и когда?

— Это было в Элистанжи неделю назад.

— Сколько с Хаттабом было человек?

— Семь.

— Он был на машине?

— Да.

— На какой?

— На военном джипе серого цвета. Таких машин было две.

Араба вывели из палатки и показали УАЗ:

— На такой?

— Да.

Снова завели в палатку.

— Показать дом сможешь, в котором ночевал Хаттаб?

— В доме главы администрации.

— А глава где был?

— С нами.

Допрос ушел в сторону от плана, но дал вполне качественную, правда, слабореализуемую, информацию. Нужно было возвращаться в намеченное русло.

— Сегодня ты или заработаешь себе жизнь, или сдохнешь, как собака… — сказал Романов.

Араб уже вкусил гаечного ключа и вполне обоснованно полагал, что офицеры спецразведки умеют пользоваться не только монтажным инструментом, но и чем-то более изощренным. Снова ощущать вкус смерти на зубах он уже не хотел.

— Если все, что ты сказал, правда — я тебя не убью, — сказал Романов. — Но, если ты меня обманул, пеняй на себя.

Олег не знал, как сказать «пеняй на себя» и перевел арабу как «тебе будет плохо».

Тот понял.

— Сколько арабов в отряде у Бислана?

— Человек пятнадцать.

— С кем ты можешь связаться по рации, и сообщить, что остался жив? В таком случае мы тебя обменяем на наших пленных…

Араб чуть заметно выдохнул. Олег расценил это как расслабление при появлении перспективы остаться в живых…

— С Абу-Бакаром, с Майрбеком, они меня понимают… Сам Бислан меня понимает немного.

— Так, — Романов радостно потер руки. Повернулся к Шумову: — Игорь, имена первых двух есть в списке убитых боевиков?

Шумов прошелся взглядом по листу с выписанными из паспортов фамилиями:

— Нет.

Предположительно, живы. Если они не в группе, которая еще пока прячется где-то в Хатуни…

Через несколько минут начальник связи отряда доложил, что найденные ""кенвуды"" вполне исправны и готовы к использованию.

— Только аккумуляторы севшие… — довершил он свой доклад.

— У нас же есть такие аккумуляторы, — сказал Романов. — Делай что хочешь…

Начальник связи вышел из палатки.

Романов снова сел за карту и упер руки в свой подбородок. Иванов молча стоял над сидящим арабом.

Олег смотрел на араба, и тот боялся поднять глаза, что-то рассматривая на полу палатки. В палатку вошел боец-посыльный, но Романов его выгнал на улицу.

Вошел Кириллов:

— Товарищ подполковник, нужна эвакуация раненого. Я его прооперировал, но у него большая потеря крови. На одном реополиглюкине ему не протянуть…

— Через час будет вертолет в сто восьмом полку. Готовьте раненого к отправке по воздуху, — отозвался Романов, оторвавшись от карты.

— Хорошо…

Кириллов вышел.