Переводчик

Глеб повернулся к Нартову:

— Кончай его. Быстрее.

— Я не могу. Зачем его убивать?

— Не убивайте меня! — снова заговорил чеченец. — За что вы меня убиваете? Что я вам такого сделал?

— За то, что ты чеченец. За то, что из-за таких как ты мне приходится быть здесь, в этой долбаной Ичкерии, за то, что вместо жены у меня спальник, за то, что я теряю здесь свое здоровье, а иногда и своих друзей! — на одном дыхании выкрикнул Иванов.

Олег подумал, что войной в основном движет чувство мести. Эта мысль закрепилась в его сознании, и он сам себе пообещал когда-нибудь додумать её, втиснуть её в рамки своей философии и общепринятых норм морали…

Иванов подхватил парня за связанные руки и поволок к кустам. Дукус понял, что для него все закончилось, и протяжно завыл. Он извивался, но против крепких рук капитана ничего сделать не мог. Шумов и Лунин бросились на помощь. Лунин крикнул высунувшемуся из люка механику-водителю:

— А ну, закройся! И не выглядывай!

Тот спустился в БМП и закрыл над головой люк.

Шумов приставил парня к дереву и ладонью уперся в лицо.

— Стой и не дергайся!

Олег молча смотрел на происходящее и ничего не мог понять. Все так закрутилось…"

"— Ну? Чего ты стоишь как истукан? — Иванов хлопнул Олега по спине: — Стреляй в него.

Олег покачал головой.

— Я не буду его убивать…

— Что-о? — по блатному спросил Иванов. — Ты отказываешься стрелять?

— Я не буду его убивать, — тихо повторил Олег. — Нет такого закона!

— А они вспоминали про закон, когда мочили здесь роту десанта? А? — вдруг заорал Глеб прямо в лицо лейтенанта.

Олег отступил на шаг:

— Но я не подписывался кого-то убивать…

— Может, ты еще и присягу не давал?

— Присягу давал.

— Выполняйте приказ, товарищ лейтенант!

Олег помотал головой. Вспомнились слова Романова, что скоро ему придется привыкнуть к трупам. Вот, значит, что они означали…

В этот момент Нартов думать уже не мог. Ему больше всего на свете вдруг захотелось каким-нибудь волшебным способом оказаться у себя дома на мягком диване и забыть про войну, про чеченца, про спецназ. Как дома было хорошо! Сидел на диване, ничего этого не видел, и видеть не хотел…

— Ну, — требовательно сказал Шумов. — Живее!

— Давай! — сказал Глеб. — Нажми спуск. Все через это прошли, и ты пройдешь…

— Зачем? — спросил Олег, глядя на Иванова стеклянными глазами.

— Ты мне уже надоел, — Глеб подошел ближе и ударил Олега кулаком в лоб.

Олег отлетел к БМП и ударился о фальшборт.

— Давай! Стреляй! Потом лучше будет! Поверь.

— Нет, я не буду… — Олег растерянно помотал головой. Автомат жег ему руки, и единственным желанием сейчас было отбросить автомат в сторону.

— Эх ты! — сказал Иванов, и, вырвав из рук Нартова автомат, быстро прицелился в голову пленника и дал короткую очередь.