Лучшие враги

– Здравствуйте, – прогудел обладатель выдающейся челюсти не менее выдающимся голосом. Как подозреваю, к нам пожаловал новый мэр, появления которого страшилась вся мэрия.

В следующую секунду я погасила абсолютно все светящиеся шары и щелкнула пальцами, чтобы зажечь люстру на потолке. Но ничего не произошло. Комната по-прежнему оставалась погруженной в сизую темноту, и только мускусные свечи продолжали дрожать от легкого сквозняка посреди стола. Света от них было немного, но выбора не осталось.

– В люстре нет магических огней, – прокомментировал Калеб.

И мы все задрали головы, чтобы посмотреть на бесполезный предмет интерьера.

– Надеюсь, никто не боится темноты, – задумчиво протянула я.

– Я боюсь, – опроверг Боуз.

– К слову, не ожидала увидеть вас в замке, – заметила я и обратилась ко второму визитеру, утопающему в густых тенях: – А вы, должно быть, новый мэр.

– Мэр Хардинг, позвольте вам представить Эннари Истван, – проговорил Калеб. – Чародейку, с которой вы непременно желали увидеться.

– Так что вы хотели в этот замечательный вечер? – спросила я.

– Поблагодарить, – пояснил Хардинг.

 – Спасибо, что помогли мэрии избавиться от крайне деликатной проблемы.

– Деликатной проблемой вы назвали своего предшественника? – хмыкнула я. – Что ж, это стоило вам тридцать монет, и мы уже в расчете. Что-то еще?

– Я предложил мэру Хардингу остаться на ужин в замке, – подсказал мой жених. – А тут уже накрыт стол…

– И впрямь, – улыбнулась я. – В таком случае добро пожаловать, господа.

Честно говоря, думала, что у гостей проснется если не инстинкт самосохранения, то, по крайней мере, совесть, но то ли Хардинг проголодался, то ли его обуяло любопытство, чем потчуют народ при свечах в замках светлых чародеев.

Он охотно уселся за стол и разложил на коленях салфетку.

Разнесчастный Боуз топтался у него за плечом, как безмолвный, измученный жизнью и селегерским квасом лакей, и с тоской поглядывал на угощения.

– Господин помощник, вам отдельное приглашение надо? – спросила я.

– Никогда еще не трапезничал в гостях у пресветлого! – Сделав вид, будто не заметил многозначительного, тяжелого взгляда нового начальства, он устроился на стул рядом со мной.

Возникла долгая пауза. Ужин при свечах был рассчитан на две персоны, другим предстояло есть из общих тарелок и руками. Этими двумя обделенными оказались мы с Боузом, уже не чаявшим испробовать морских деликатесов.

– Надо бы достать посуду… – произнесла я в тишине.

В посудной горке за стеклянными дверцами стоял голубой фарфор. Сомневаюсь, что тарелки из него хотя бы разок служили по прямому назначению, но, похоже, для сервиза пришел долгожданный день.