Лучшие враги

Зелье варилось для светлого чародея, кто знает, как причудливо подействует на обычного человека? Живенько представила, какая может случиться трагедия в жизни мужиков, напои один другого, и по спине пробежал холодок.

– Не сметь! – рявкнула я, словно пыталась упокоить умертвие.

От вопля над головой забренчала хрустальная люстра и едва не потухли свечи. Мэр, похоже, вообще передумал пить, что бы ему ни предложили, и от греха подальше спрятал руки под крышку стола. Его помощник, испуганно отставив кувшин, присел на краешек стула.

– Помогите мне, пресветлый Парнас и господи боже, аминь, – скороговоркой пробормотал он себе под нос.

Вообще-то очень тихо, но мы молчали, поэтому получилось громко."

"– Я к тому, что… пусть Люси нальет, – вполне себе миролюбиво махнула я рукой. – В нашем замке за столом женщины ухаживают за мужчинами. Традиция, знаете ли.

– Кто сказал? – прошептала кузина.

– Тетушка Летисия.

– А ты не можешь? – подал голос Калеб, со стороны следивший за цирком и старательно молчавший.

– Не могу.

– Почему же? – откинулся он на стуле.

– Боюсь, что в меня все влюбятся.

Видимо, мысль ему не пришлась по вкусу.

Он шумно хлебнул вина из бокала и замер, надув щеки. Проглотить питье оказалось непросто. Дернулся на шее кадык.

– Какое вино… уксусное, – кашлянул Калеб в кулак.

Люсиль схватилась за кувшин, наполнила бокал:

– Запей ледниковой водичкой из-под крана!

– Благодарю, – просипел тот, не отказываясь залиться этой самой водой из-под крана, и проглотил любовный дурман буквально за четыре глотка. Я посчитала, потому что завороженно следила, как у него на шее ходил кадык.

– Господин мэр, держите и вы водички, – суетилась Люсиль, как настоящая сестра милосердия, и, перегнувшись через стол, налила ему любовное зелье.

В густых тенях никто не заметил, как мое заклятие окутало запястье мужчины. Хардинг донес стакан до вытянутых трубочкой губ, но вода полилась мимо рта по подбородку, на манишку и дальше по рубашке. Нахлебаться приворотом ему не удалось, разве что расплескать по лицу. И по одежде.

Возникла долгая пауза. Мэр обтекал. Мы молчали, как на похоронах любимого дядюшки.

– И носовой платок тоже возьмите, – предложила Люси, вытаскивая из кармана нежно-розовый кружевной клочок.

 – Он заговорен. Вытрете рубашку, и все мигом высохнет.

Кажется, Хардингу было уже все равно, что с ним сделают ужасные чародейки. Он последовал совету и повозил платочком по рубашке. От конфликта светлой и темной магии в разные стороны прыснули искры, и на ткани появилось большое выжженное пятно. Честное слово, хорошо, что он начал с верха, а не со штанов…

Мэр аккуратно, словно боясь остаться без пальцев, отложил ядреный лоскут и вытер руки о банальную, но надежную салфетку.