Лука Витиелло

Я никогда не думал, что Ария может выглядеть менее потрясающе.

Глубокий румянец на ее щеках заставил меня возненавидеть себя еще больше за свою слабость. Ее тело могло бы быть подо мной сегодня ночью, но вместо этого я рисовал гребаную картину своей собственной кровью для чертовых фурий моей семьи.

— Что ты делаешь?

— Они хотят крови. Они ее получат.

— Почему вода?

— Кровь не всегда выглядит одинаково.

— А крови достаточно?

О чем рассказывали ей девушки из семьи про первый раз?

— Ты ожидала кровавую баню? Это секс, а не поножовщина.

Она снова прикусила губу, и образ того, как она это делает в муках страсти, проскользнул в мой разум.

— Они не узнают, что это твоя кровь? — тихо спросила она.

Она выглядела чертовски великолепно с этим долбаным румянцем и маленькой, обнадеживающей улыбкой. Я хотел посмотреть, смогу ли я заставить ее прекрасный румянец распространиться по всему ее телу.

Мне нужно выпить. Если я сегодня не трахнусь, то хотя бы напьюсь. Чертова ночь.

— Нет.

Я налил себе скотча в стакан со смесью крови и воды. Ария не сводила с меня глаз, когда я откинул голову назад и допил свой напиток. Она с отвращением посмотрела на меня.

— А как насчет теста ДНК?

Она это серьезно?

— Им будет достаточно моего слова. Никто не усомнится в том, что я забрал твою девственность, когда мы остались наедине. Они не станут, потому что я тот, кто я есть. — у меня была репутация. Я никогда не уклонялся от того, что должен был делать. Так почему же я не вытащил Арию из платья, чтобы трахнуть ее?

Страх наполнил ее лицо, и она сделала шаг назад, будто могла читать мои мысли и думала о бегстве.

Вот почему, черт возьми. Хотя мне нравилось видеть страх на лицах моих врагов, а иногда и моих собственных солдат, и мысль о том, что Ария лежит подо мной с подобным выражением, совсем не возбуждала меня. Я не хотел, чтобы она боялась меня.

— Нет. — ответил я. — Ты уже в пятый раз шарахаешься от меня. — я поставил стакан и схватил со стола нож, прежде чем подойти к ней. Она выглядела так, будто хотела убежать. — Отец никогда не учил тебя скрывать страх от монстров? Они пускаются в погоню, если ты бежишь.

Она ничего не сказала, но я видел, как она начала дрожать, когда посмотрела на меня. Неужели она думала, что я ее порежу? Если бы я действительно был таким монстром, мы бы здесь не стояли. Она бы лежала на кровати и плакала, потому что я ее трахнул.

— Этой крови на простынях нужна история, — сказал я ей, надеясь, черт возьми, успокоить ее, но она снова вздрогнула. — Это уже шестой раз. — я поднес нож к краю ее платья, убедившись, что лезвие не касается ее безупречной кожи.

Медленно разрезал ткань, пока платье, наконец, не развалилось и не собралось вокруг ее туфель.

— В нашей семье существует традиция раздевать невесту таким образом.