Поиграем?

— А что здесь нечестного? Что я предлагаю тебе реальную помощь?

— А почему вы не продолжаете свою речь, ради чего это все? Мне надоело, что все вокруг считают меня такой, какой я не являюсь. Я не проститутка.

— А причем здесь проститутка? Это просто цена твоего благополучия. И твоей сестры, разумеется. У всех есть цена, я, кажется, тебе это уже неоднократно говорил. Это нехорошо и неплохо, так есть. И я своих намерений в отношении тебя не скрываю. Они прозрачный аки слеза младенца.

— Вы такой хороший? Так возьмите и помогите безвозмездно.

— Я похож на идиота?"

"— Вы похожи на ловкого манипулятора.

Я сегодня почувствовала себя рядом с вами полной размазней, не способной ни на что. Рядом с вами я становлюсь жалкой слабачкой. Давайте откровенно, у нас с вами силы неравны, вы априори выше и сильнее меня, а мне это не нравится. Будь вы как Миша, тогда, да, можно было бы побарахтаться. А так — нет. В глубине души вы как считали меня шлюхой с бара, так и считаете. Нам с вами не по пути. Я не товар, чтобы иметь цену. И никогда, слышите, никогда, — повторяет по слогам. — Я не приду к вам добровольно.

— Никогда не говори никогда. А вообще мне начинает это надоедать, Женя.

— Наконец-то. И не надо мне втирать вину за испорченное детство и дальнейшую жизнь моей сестры. Все эти ваши штучки проделывайте с кем-то другим. И да, надеюсь, через две недели мы с вами будем углубляться в знания, а не друг в друга. До свидания, Алексей Викторович.

— Ну-ну, надейся, жди и верь.

— До свидания, — с силой распахивает дверь.

Тяжелый клинический случай. С метастазами во все органы. Дура…

Глава 25

Как бы мне ни хотелось это признавать, но Зорин прав.

Четыре дня спокойствия — это скорее бонус от мамы и Стаса. Я понимаю, что Таю заберут. Вопрос только в том — когда. Более того, я уверена, что заберет ее как раз Стас, ибо маме в общем-то действительно на нее плевать. Это для нее, своего рода, балласт. И если бы не ее слепая любовь к драгоценному мужу, она бы с легкостью отпустила бы Тасю ко мне. Проблема в том, что Стас всегда был настроен категорично в отношении моей сестры, и мама это понимает.

Со стороны выглядит так, как будто он крайне положительный мужчина, полюбивший Таю с пеленок и думающий о ее будущем.

Вопрос в том, кого он в ней видит. Может, это паранойя и результат того, что во мне он видел отнюдь не ребенка. Или все же это не результат моей бурной фантазии. Каков шанс, что он действительно воспринимает ее как дочь? Маленький, но, наверное, есть. Однако, сам он никогда не давал звать себя «папой». Кого я обманываю, Господи? Не дочь она ему. Не дочь. И снова Зорин прав. Что ее ждет дальше?

— Ну? — громкий голос сестры вырывает меня из раздумий.

— Я прослушала вопрос.