Малая: Жизнь после тебя

Мысль о том, что можно не возвращаться в ту холодную безликую квартиру, вызывает облегчение, а нежданная забота — прилив тепла.

«Это наша» — всплывает в памяти.

Оставшуюся дорогу к дому я сражаюсь со слезами — на этот раз это со слезами счастья. Большая часть моей жизни была сопряжена с одиночеством и расставаниями, и потому ощутить себя частью чего-то сильного и настоящего для того отщепенца как я — истинный подарок судьбы.

Если бы золотая рыбка спросила о трех моих желаниях, я бы не нашлась с ответом. В данный момент у меня есть все.

69

Мой план немного отдохнуть и вернуться в больницу терпит фиаско.

По-крайней мере, вторая его часть. После того как Игорь оставляет меня в квартире Севера, я отключаюсь на диване в гостиной, не успев принять душ. Мое физическое состояние не позволяет даже из любопытства оглядеться вокруг.

Просыпаюсь уже затемно. Оглядевшись, вспоминаю, где нахожусь, брезгливо стягиваю с себя брюки и рубашку и, щелкнув выключателем, иду на поиски кухни. Жутко хочется пить.

Квартира Севера оказывается раза в два больше той, в которой я жила, поэтому приходится немного поплутать. Воздух в комнатах пахнет им, отчего я невольно вдыхаю глубже.

В этой квартире мне нравится абсолютно все: и светло-горчичный цвет стен, и дорогая мебель из массива, и узорчатые ковры, которые добавляют изюминки общей сдержанности интерьера. Здесь определенно потрудился хороший дизайнер, и будь он сейчас здесь — я бы рассыпалась в дифирамбах. Мне редко нравился что-то настолько, чтобы ничего не хотелось изменить.

Кухня оказывается идеально чистой, почти стерильной, что наводит на мысль о присутствии домработницы. На столешнице не видно ни единого развода, на смесителе — ни единой засохшей капли.

Открыв холодильник, я ощущаю громкое урчание в желудке. Не потому что в нем много еды, а потому что она там есть. Запечатанный кусок сыра, тонкие ломти мяса в вакуумной упаковке и лоток винограда. Надорвав полиэтилен, я начинаю жадно есть. Прямо стоя, не закрывая дверцы холодильника. Кажется, помедли я хотя бы пару секунд — захлебнусь слюной либо упаду в голодный обморок.

Запив свой нехитрый ужин найденной минералкой, я следую дальше. Теперь, когда угроза голодной смерти отступила, особенно хочется в душ.

Теплая вода, льющаяся из-под потолка, отправляет меня в нирвану. Я с наслаждением мылюсь шампунем с запахом Севера и, блаженно жмурюсь, когда пена стекает по спине. Вкус еды, касание воды, объятия сна — ощущения от них помножены на сотню, превратив привычную рутину в эксклюзивное удовольствие. Я будто живу свою новую, лучшую жизнь.

Настенные часы показывают полночь, а это означает, что к Северу сегодня я уже не попаду. Эта мысль вызывает тоскливое нытье в груди. За час бодрствования я успела по нему соскучиться.