Малая: Жизнь после тебя

— Просто…

— Что тебе не нравится? — с нажимом продолжает он, безошибочно считав заминку. — Ты бы предпочла работать официанткой вместо того, чтобы находится здесь? Или спать с бандитом, который только и мечтает меня закопать?

Кровь с шумом приливает к голове. Папа думает, что все это время у нас с Севером был секс? После всего того, что он сделал? И так просто об этом заявляет?

— Я не спала с Севером, — мой голос дрожит от обиды и унижения. — Как ты вообще мог так обо мне думать?

— Но спала ведь как-то, — холодно заявляет он. — И этим все испортила.

Мой позвоночник превращается с негнущуюся палку, кулаки сжимаются.

Тело пытается защититься от попытки его подчинить.

— Мы ушли от темы. — Я заставляю себя удерживать взгляд отца. — Многочисленная охрана, элитная недвижимость заграницей, домработницы, перелет бизнес-классом. Каким образом мы все это можем себе позволить?

— Это я могу себе позволить. А ты лишь пользуешься тем, что я даю.

Боль вспышкой обжигает левую половину груди, но быстро отступает. Все благодаря невидимому защитному кокону, медленно опускающимся на меня сверху. Без него этот разговор мне не вынести.

Отец слишком хорош в давлении и манипуляциях.

— Ты снова пытаешься уйти от темы. Откуда взялись деньги на все это, если ты был объявлен банкротом?

В какой-то момент мне кажется, что он даст мне пощечину — таким гневом горят его глаза. Я никогда даже близко не позволяла себе разговаривать с ним так.

— Очевидно, что какие-то деньги у меня оставались, — медленно цедит он. — Я не такой идиот, чтобы не суметь отложить что-то на старость.

— Ты определенно не идиот, папа. Но всю мою жизнь явно считаешь идиоткой меня.

Нам всегда на все хватало денег, но мы никогда не жили вот так… — Сморгнув нестерпимый зуд в глазах, я обвожу рукой стены. — Это иной уровень достатка, исчисляющийся сотнями тысяч евро. Выходит, Север был прав, и это украл те деньги. Этот чертов общак, из-за которого на меня объявили охоту."

"— Теперь ему ты веришь больше, чем родному отцу? — В его голосе металлом звенит обвинение.

— Я верю своим глазам. Долгое время отказывалась видеть. Даже когда ты привез меня в тот дом, я пыталась ни о чем не думать и не задавать лишних вопросов… Отказывалась признавать, что ты мог поступить вот так… Так же как не верила в то, что ты мог провернуть аферу с налогами.

Даже когда все в голос утверждали обратное, я не сомневалась в том, что тебя подставил бухгалтер. Которого на деле у тебя никогда не было…

— На этом закончим этот детский сад, — грубо перебивает отец. — Я не позволю, чтобы дочь, вдруг возомнившая себя умной и взрослой, отчитывала меня как щенка. Ты поняла меня? Все, что я когда-либо делал — всегда было для твоего блага. Заруби себе это на носу.