Малая: Жизнь после тебя

Я безучастно смотрю на цветок гибискуса, торчащего из живой изгороди. Как я могла всего этого не замечать? Тягу отца к полезным знакомствам, умение говорить нужные слова в нужный момент, его расчетливость и цинизм.

— Завтра они пригласили нас на прогулку на яхте. — Его тон смягчается. — Постарайся вести нормально.

— Я слышала, что пригласили. Мне обязательно быть?

— Обязательно. И присмотрись к Ивану. Он перспективный.

Меня посещает дежавю. Точно так же отец говорил о Родионе, когда мы как-то приехали к ним в гости. Перспективный… Присмотрись. Зато теперь понятно, в чем дело.

Он решил обзавестись полезными связями, используя меня.

По возвращению в дом, я сразу же запираюсь в комнате и включаю телевизор. Фильмы и всевозможные ТВ передачи стали моим спасением. Я смотрю их в любое свободное время, лишь бы поменьше думать и не иметь необходимости спускаться вниз.

Иногда, к несчастью, мысли о Севере прорываются сквозь пелену безысходности, и вот тогда становится по-настоящему плохо. Потому что я была не права, а он прав. Общак украл мой отец.

Упав на кровать в своем новом дорогущем платье, я открываю телефон.

Там по обыкновению нет ничего. Ни единого звонка, ни единого сообщения. Ни одной весточки от него.

Глаза я закрываю еще до того, как успевают вытечь слезы. Все прогнозируемо. Север ведь предупредил, чтобы я больше не приходила за помощью. С чего бы ему мне звонить.

36

— Через полчаса выезжаем, — раздается голос отца за дверью. — Надеюсь, ты готова.

Оторвавшись от созерцания потолка, я плотнее кутаюсь в одеяло.

Скоро должна состояться очередная встреча с Менделевичами в гольф-клубе, на которую совсем не хочется идти. Счастье определенно заключается не в деньгах.

Ужины в дорогих ресторанах, прогулки на яхтах и тусовки в гольф-клубах лишь усиливают ощущение тотального одиночества. Как и компания неинтересных мне людей. Если бы отец не продолжал всюду таскать меня за собой, я бы не вылезала из пижамы и с большой вероятностью забыла, что такое расческа.

Фундамент, на котором строилась моя жизнь, оказался ненадежным и хлипким, и требуется особенное мастерство, чтобы не уйти под землю. Мастерство, которым я не обладаю, судя по тому, что успела впасть в глубокую депрессию.

Дзинь!

«Как дела? Ты в городе? У меня сегодня вечер свободный.

Может, увидимся?»

Пробежавшись глазами по строчкам, я гашу экран. Сообщения от Родиона не вызывают ничего, кроме раздражения. Все люди, которые когда-то были мне дороги, перестали быть таковыми. Родион, отец, Полина… И Север тоже. Если он сумел вычеркнуть меня из жизни, это повод сделать тоже самое. Все лучше, чем тешить себя иллюзией, что в этом мире есть человек, которому не все равно до меня.

В дверь вновь раздается стук, на этот раз негромкий и деликатный.