Мама бастарда для миллионера
- Ты не имеешь право! Она моя! Ты отказался от неё! - умываюсь слезами, цепляясь непослушными пальцами за рукав его пиджака.Боже! Что я наделала?! Зачем пришла к НЕМУ, о чём я думала?! «О том, как спасти малышку», раздаётся в голове.- Кирилл! – практически бегу за мужчиной, на руках которого находится моя…. Наша дочь.Обратившись за помощью, я никак не ожидала того, что у меня захотят отобрать ребёнка. Моего ребёнка, и только моего! Кирилл отказался от неё, обвинив в измене, выкинул за порог дома. Я родила и поклялась, что никогда не покажу малютку её отцу. Но судьба решила иначе. Моя крошка нуждается в дорогостоящим лечение. Средств на которое, у меня совершенно нет... Но они есть у отца малышки.- Я совершил ошибку, - говорит холодно, - но теперь…
Пальцы трясутся, но хватаются за край конверта, вытаскивая его роскошного букета.
Конверт на ощупь оказывается пухлым, там явно не маленькая карточка с пожеланием или именем отправителя, там целое письмо. И я не ошибаюсь, когда распечатываю небольшой прямоугольник, доставая из него сложенный в несколько лист.
Развернув и увидев почерк, зажмуриваю глаза успев прочитать первых несколько слов.
«Здравствуй моя Кари…»
Глава 31
КИРИЛЛ"
"С глухим рыком отбрасываю в сторону стопку договоров, бухгалтерских отчётов и прочей бумажной рутины, прикрываю глаза, сдавливаю пальцы на переносице. Я выдохся, как морально, так и физически. У отца инфаркт, но благодаря экстренному вмешательству врачей, его спасли. Уже третий день в палате интенсивной терапии, и сколько он там ещё проведёт, неизвестно, его состояние стабильное, но не настолько, чтобы он смог подняться с постели.
Когда мне сообщили, где именно приступ застал отца, готов был в петлю влезть. Он был у Карины, видел внучку, разволновался и…. Это моя вина. Я наломал гору дров, а расплатился отец. Свои сердцем, своим здоровьем. Лечащий врач отца сообщил, что в дальнейшем родителю придётся постоянно принимать лекарство, чтобы избежать таких же приступов.
С отцом разговор только о его состоянии, про то, как случился приступ не спрашиваю, боюсь отцу станет хуже, и он это понимает, потому тоже молчит. Но по глазам вижу, он думает о них, и всё равно переживает.
Мама из палаты не выходит, домой отказывается ехать, первые два дня со мной даже не разговаривала, наверное, боялась сорваться и высказать какой у неё сын сволочь. Сегодня утром поднялся на их этаж, и стоило войти в палату, как женщина бросилась мне на шею, шепча, что всё у нас наладиться, отец поправиться и девочек наших вернём.
Обязательно вернём! В коленях буду ползать, но вымолю прощенье, докажу, как сильно они мне нужны, как люблю их. Две коротких встречи с Ариной, из которых первую даже не хочу вспоминать, нутро всё обжигает адской болью. Но эта маленькая девочка уже в моём сердце. Хочется вновь взять её на руки, но не так как первый раз, а аккуратно, с трепетом, с любовью. И не выпускать, никогда не выпускать.
Вновь звонит телефон, на автомате принимаю вызов, даже не смотрю кто.
- Да, - стараюсь не рычать, хотя плохо получается.
- К-кирилл Ге-георгиевич, - заикается секретарша отца, она уже боится мне звонить бедная, - тут Быханов, т-требует встречи, - сообщает Валентина.
- Чёрт! – цежу сквозь зубы.
Дело дрянь! В сми просочилась информация о случившееся с отцом, и теперь все партнёры словно взбесились. Понимаю, что необходимо встретиться с каждым, успокоить, обсудить дальнейшие сотрудничество, сообщить, что у руля всего бизнеса отца теперь буду я. Но появиться перед ними с разукрашенной мордой не могу.














