Малышка на двоих

Но так тоже отлично, даже больше чем просто отлично. Забираюсь ладошкой под его рубашку, веду по прессу. Мои губы скользят ниже, к шее, втягиваю кожу на кадыке, а после возвращаюсь к губам.

– Начали без меня? – Тимофей привлекает наше внимание. По его телу сползают капли воды, а сам мужчина натянул джинсы обратно, спасая меня от смущения. – Нечестно, Тим.

– Мы не договаривались, что будем тебя ждать. Условия надо было лучше обговаривать.

– Дуй в душ, умник.

Мур уходит, а Тимофей забирается на кровать. И с ним всё повторяется. И поцелуи, и шар в груди, который пронзает лёгкие, и чувство блаженства.

Кожу прокалывает иголочками, когда он стягивает с меня футболку. Опускается поцелуями по телу, втягивает над ремнём.

И улыбается. Так довольно и широко, что не могу удержаться. Улыбаюсь в ответ, стону, когда с меня стягивают джинсы, не забывая целовать кожу и пкрикусить на щиколотке.

– Ай!

– Прости, малышка, - Тимофей выглядит так, будто ему совсем не жаль. – Не могу удержаться. Знаешь, - возвышается надо мной, шепчет доверительно. – Мы сняли номер на два дня.

– Размечтались.

Фыркаю, но не могу сдержать глупое выражение лица.

Улыбаюсь, сползая с кровати. Вода в душе перестала шуметь, всего минута ожидания перед тем, как выйдет Мур.

Тоже в джинсах.

Целую его в щеку, прижимаюсь к влажному телу, а после скрываюсь за дверью. Мужчины пристают, нагло и развязно, но при этом ведь намеренно выходят хотя бы немного одетыми. Чтобы у меня был шанс отказаться.

А отказываться я не хочу. Здесь, сейчас, в этом моменте – я сама принимаю решения. Не отчим, не Тигран, пусть он давал мне намного больше свободы, чем было дома. А я сама.

Кутаюсь в полотенце, оставляя бельё лежать в углу ванной.

Делаю долгий вдох, успокаивая себя. Они уже видели меня голой, всё случилось. Даже не один раз.

– Не голодна?

Отрицательно машу головой на вопрос Тимура, едва склоняя голову. Мужчины рассматривают меня, а я их. Думаю, что это шаг в пропасть, чисто на доверие. И сделка с Тиграном, новая, сегодняшняя, может всё разрушить. Но думать об этом не хочу.

Как сказал Тим – номер наш на две ночи."

"И я сбрасываю полотенце, встречаясь с желанием во взгляде мужчин.

– Кать, - голос Тимофея твёрдый, как и выпуклость в его брюках. – Мы собирались поговорить.

Чувствую себя дурой, щёки жжёт. Я понимаю, что Тим заботится обо мне, переживает, не хочет давить. Но когда я голая стою посреди комнаты, предлагаю так откровенно себя – как можно быть таким чурбаном?

Обиженно поджимаю грубы, сдерживаясь от того, чтобы нагнуться за полотенцем. Не чувствую себе оскорблённой, но чуточку задетой. Лучше бы вина выпила, причина получше для отказа.

– Можешь подождать разговора за дверью, - бурчу, голос скачет. Не удаётся скрыть свои эмоции. – Если это всё, что тебя интересует.