Малышка на двоих

Застываю перед выходом из кофейни, когда вижу мужчин. Говорят с охраной клуба, осматривают улицу. И кому-то звонят, постоянно. Даже удивительно, что на мой телефон не пришло ни одного вызова.

Знаю, что заметят меня быстро. До того как успею перейти дорогу, отбивая каблуками ритм сердца. Но всё равно иду к ним, желая застать врасплох. Я не рассчитывала на успех, что так быстро смогу избавиться.

Конечно, в первую секунду в моей голове была розовая мечта, что кто-то найдёт себе развлечение в клубе, забудет обо мне. Но это слишком непохоже на Тимура и Тимофея, чтобы всерьёз задумываться о таком.

Муж повторяет, что всегда должен быть план. От первой фразы до того, какой ручкой поставишь подпись в контракте. Никаких исключений и поблажек. И мне нужно быть такой же, чтобы соответствовать.

Только с планами у меня всегда плохо, не получается, действую по шаблону. А то, что пытаюсь придумать, никогда не воплощается в жизнь.

Поэтому чистый экспромт, без надежды на успех.

Я найду способ избавиться от них. Причина ведь не в том, что я когда-то их любила. Не в том, что боюсь возмездия. Испортила им жизнь, они вправе мстить.

Тимур и Тимофей – напоминанием о том, какой я когда-то была. Пылью, стеклянной крошкой, которую не собрать воедино.

Больше к такому я возвращаться не хочу.

– Час пятнадцать, можем ехать.

Они смотрят на меня, застыв. Тимофей сжимает кулаки, отчего рисунок на предплечье становится объемным. На улице холод, а он в одной футболке, дурак.

И я дура, в платье с открытыми плечами. Кожа покрывается мурашками не из-за температуры. А потому, что Тимур смотрит пронзительно, не моргая.

– Ты охренела, Кать?

– Вы охренели, Катрин? – переиначиваю его слова, прислоняясь к автомобилю. – На «вы», полным именем. Никак иначе. Иначе я проверну это ещё раз и найду слова, чтобы Тигран разорвал контракт.

– Соврёшь, что изнасиловали тебя, да?"

"Удар по больному, слишком низко, даже для Тимофея.

Киваю, усаживаясь на заднее сидение. Сама хлопаю дверцами, стараясь отрезать себя от мужчин. На несколько секунд, чтобы просто остаться в одиночестве.

Мне кажется, что Тим с трудом сдерживает в себе слово «опять».

Опять сделаю так, чтобы они уехали.

Опять обвиню их в чём-то.

Опять совру.

Но три года меня мучает всего один вопрос, на затворках сознания. Даже когда блокирую воспоминания, когда выжата и не знаю как меня зовут. Это всегда со мной.

Три года назад я соврала или нет?

– А теперь, Кат-рин, - Тимур издевается над моим именем, растягивая его. – Будь хорошей девочкой.

– Ещё тебе что сде…

– И опустись вниз.

Рука дрожит в желании вскинуть ладонь со среднем пальцем, но лишь впопросительно приподнимаю бровь. Больше ничего он не хочет? Показательно опускаю взгляд на дно машины и качаю головой.