Малыш для стервы и холостяка

— Нормально, — через паузу сказала Рита. — Это сильно нагло, если я попрошу тебя побыть с Арсюшей сегодня ночью и завтра весь день? Просто с утра похороны, и мне правда проще переночевать в деревне, чем ехать сюда. Но если ты скажешь, что…

— Рит, я же говорил уже, — с раздражением перебил ее Марк. — Будь там, сколько нужно. Я справлюсь.

— Спасибо. Буду должна. Пока.

И положила трубку.

Марк вполголоса выругался. Даже в Америке, где женщины все, как одна, очень самодостаточные и независимые, он не встречал такой, как Рита. Неужели у нее и мысли не возникло, что он мог помочь ей просто потому, что захотел? И что она ему ничего не должна и не обязана потом эту помощь никак отрабатывать?

Ну… только если сама захочет и исключительно в рамках добровольной игры. Марк против воли ухмыльнулся и почувствовал знакомое напряжение в паху, которое возникало каждый раз, когда он думал о Рите в том самом смысле. В очень горячем и неприличном смысле.

Секс с Ритой вызывал моментальное привыкание, словно мощный наркотик. Первый раз с ним было такое, что он не мог насытиться. Чем больше и жарче брал ее, тем сильнее хотелось еще. И еще.

Хотелось утвердить свое право на нее. И это удавалось, но лишь на короткие мгновения, когда Рита распахивала свои огромные темные глаза, кусала от невыносимого удовольствия губы и, словно против воли, выдыхала на пике его имя. Почти беззвучно. А потом снова пряталась в свой футляр. До их новой схватки на простынях.

Выглядело все так, что Рита пользовалась им, как вибратором: удовлетворяла свою потребность и откладывала за ненужностью до следующего раза. Никаких нежных слов (и сама не говорила, и ему не позволяла), никакого общения вне ночных встреч, ничего, ни единого знака, который бы говорил о том, что он, Марк, интересует ее больше, чем просто подходящий партнер для сброса напряжения.

С другой стороны, то, как он вел себя с ней вначале, вряд ли могло хоть у кого-то вызвать симпатию.

Марк тяжело вздохнул и усадил к себе на колени зевающего племянника. Похоже, что мелкий скоро уснет. Ладно, один день и правда можно обойтись без умывания. Никто не умрет. А Марте он просто об этом не скажет. Как не скажет и того, что ее сын сегодня попробовал пиццу (ну кто ж мог подумать, что мелкий такой шустрый!), которую ему наверняка еще нельзя. Вряд ли педиатры разрешают таким крошечным детям питаться настолько нездоровой едой.

— Что, парень, пойдем тебя укладывать? — Марк погладил его по спине, в который раз поражаясь, насколько хрупким и маленьким по сравнению с ним казался ребенок. И какое мощное желание защитить, уберечь, позаботиться возникало от этой беззащитности.