Малыш для стервы и холостяка

— Придумал: я буду звать тебя Арс, — прошептал он племяннику, осторожно перекладывая его в кроватку, будто самую большую в мире драгоценность. — Так вроде чуть получше звучит, правда?

Глава 14

Рита поднималась по лестнице очень медленно, как будто ей было не двадцать пять лет, а минимум семьдесят пять. Ступни ныли так, словно ее пытали, заковывая в колодки. Впрочем, примерно так оно и было. Взяв черную одежду, Рита совсем не подумала про обувь, приехав в деревню в белых кроссовках. Мама дала ей свои темные туфли, которые были малы Рите минимум на полразмера. Во время похорон это не ощущалось, а сейчас ноги болели безумно даже в удобных кроссовках.

«Наверное, надо было позвонить», — вдруг сообразила Рита, оказавшись у двери квартиры. Она, конечно, говорила Марку, что приедет вечером, но не уточняла во сколько.

Рита достала ключи, открыла дверь, зашла, неловко задев полочку для обуви, и замерла, прислушиваясь к тому, что происходило в квартире. Было подозрительно тихо. Ни веселого малышкового писка, ни отчаянного рева, ни звука мультиков, ни отвратительно громкого пения музыкальных игрушек. И встречать ее никто не вышел.

Может, гулять ушли или в магазин? Да нет же, вот лоферы Марка, уже слегка запылившиеся от прогулок по двору, и ботиночки Арсюши. Значит, они дома.

Рита осторожно сняла кроссовки, стараясь не стонать от боли в ноющих пальцах, и заглянула на кухню. Никого. Только коробка от пиццы и несколько раскрошенных детских печенюшек одиноко валяются на столе. Ладно, идем дальше. Рита дошла до гостиной: опять никого. Детская тоже оказалась пустой, а вот в спальне Марка ее ждала картина, от которой внутри растеклось непрошеное тепло: мальчики спали. Оба. Старший Рихтер был босиком, в свободной футболке и домашних штанах. Под глазами пролегли тени, но во сне он выглядел неожиданно умиротворенным. На нем лежал младший Рихтер, удобно устроившись щекой на груди и обхватив его пухлыми ручками, еще сохранившими следы младенческих перетяжек. Арсюша сладко посапывал и даже будто причмокивал во сне.

Ох какие же они оба прекрасные!

У Риты неожиданно защипало в глазах, которые и без того опухли от выплаканных слез и теперь были слишком чувствительными. Прерывисто вздохнув, она вдруг подошла к другой стороне кровати и легла рядом с Марком, неловко прижавшись к его плечу. Да, она помнит все свои правила: держать дистанцию, не навязываться, сохранять рассудок, но, господи, можно все это будет завтра? Она так страшно вымоталась, до самого донышка, что не осталось уже ни слов, ни слез. Ей просто нужно сейчас вот это ощущение тепла и близости, всего лишь ощущение, что кому-то не все равно.