Малыш для стервы и холостяка

Рита пыталась посмотреть, насколько серьезна рана на затылке, но видела только кровь, а что там — под измазанными в красном волосами — понять было сложно.

— Зайка, мальчик мой, солнышко, — уговаривала его Рита дрожащим от страха голосом. — Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня!

Арсений будто ее не слышал. Рита чуть приподняла его, пытаясь поймать расфокусированный взгляд, но тут у него, словно у куклы, закатились глаза — видны были только белки, и выглядело это до того жутко, что Риту затрясло. Она осторожно уложила его головку к себе на плечо и понесла в ванную, чтобы хотя бы немного обмыть рану. Но не успела она сделать и пары шагов, как ребенок содрогнулся всем телом, и его вывернуло на пол.

И вот после этого Арсений наконец заплакал. Как будто только в этот момент пришел в себя.

Тошнота. Значит, все-таки сотрясение.

Как ни странно, от осознания этого стало легче: появилась хоть какая-то ясность. Риту перестало колотить, эмоции словно отрезало, и она начала действовать хладнокровно и четко, как робот.

Она умыла перепачканного Арсения, осторожно промокнула кровь на голове, стараясь сильно не тревожить рану, и тут же набрала номер скорой.

— Ребенок, одиннадцать месяцев, упал затылком на деревянный кубик. Выглядит как сотрясение.

— Девушка, вы врач что ли? — недовольно отозвался женский голос на диспетчерской линии. — Вам откуда знать, сотрясение это или нет.

— У него была рвота, — ровно ответила Рита, понимая, что ругаться сейчас нет никакого смысла.

— Ну может быть, вы и правы, — сменила диспетчер гнев на милость. — Адрес?

Рита продиктовала, осторожно баюкая прижавшегося к ней Арсения. Он уже выглядел намного лучше, если не считать разбитого затылка.

— Машина к вам выехала. Не давайте ребенку пить и есть, чтобы не провоцировать рвоту. Не давайте обезболивающее. И лучше уложить его на твердую поверхность, — на прощание посоветовала диспетчер и отключилась.

Рита пошла будить Марка. Переждав всплеск эмоций — ярость пополам со страхом, — она отвела Марка к детской кроватке и уложила туда Арсения.

— Сиди рядом, смотри, чтобы снова рвота не началась. — Рита говорила сухо, коротко, словно отдавала приказы. — И говори с ним, гладь по спинке, успокаивай.

— Рита, я не совсем идиот, — процедил бледный как полотно Марк. — Уж про это я мог бы и сам догадаться, как думаешь? Ты Марте написала?

— Да, мог догадаться, — безэмоционально согласилась Рита. — И нет, не писала. Я считаю, что пока у нас не будет информации от врача, пугать ее не стоит. Достаточно того, что мы с тобой напуганы.

Судя по лицу Марка, он с ней не согласился, но Рита не собиралась спорить — на это просто не было сил. Все силы уходили на то, чтобы держать себя в адекватном состоянии.