Метро. Трилогия под одной обложкой

 – Играть?"

"– А я просто буду рядом с тобой, – улыбнулся Леонид. – Что еще надо для счастья?

– Ты это просто так говоришь. – покачала головой Саша. – Ты меня не знаешь совсем. Как я могу тебя сделать счастливым?

– Есть способы. На красивую девушку посмотреть достаточно – настроение поднимается. А уж…

– Ты считаешь, что разбираешься в красоте? – Она покосилась на него.

– Это единственное, в чем я разбираюсь. – Он важно кивнул.

– И что же во мне такого? – Морщинки наконец разгладились.

– Ты вся светишься!

Его голос вроде бы звучал серьезно, но спустя миг музыкант приотстал на шаг и скользнул по ней глазами.

– Жаль только, что ты любишь такую грубую одежду, – добавил он.

– А что в ней не так? – Она тоже замедлилась, чтобы отлепить от спины его щекочущий взгляд.

– Свет не пропускает. А я как мотылек… Всегда лечу к огню. – Он с нарочито дурацким видом помахал кистями рук.

– Темноты боишься? – слабо улыбнулась она, принимая игру.

– Одиночества! – Надев печальную маску, Леонид сложил лапки на груди.

И зря. Настраивая струны, он не рассчитал сопротивления, и самая тонкая, самая нежная, которая могла бы вот-вот запеть, звякнула и лопнула.

Легкий туннельный сквозняк, сдувший серьезные мысли и заставивший Сашу жонглировать игривыми намеками с музыкантом, разом стих. Она протрезвела и теперь корила себя за то, что поддалась ему. Неужели ради этого она бросила Хантера, оставила старика?

– Как будто ты знаешь, что это такое, – отрезала Саша и отвернулась.

* * *Серпуховская, вся бледно-серая от страха, растаяла во мраке.

Бойцы в армейских противогазах отрезали ее от туннелей с обеих сторон, блокировали переход на Кольцо, и станция, предчувствуя беду, жужжала растревоженным ульем.

Хантера с Гомером вели через зал с охраной, как большое начальство, и каждый обитатель Серпуховской старался заглянуть им в глаза – не знают ли они, что происходит на самом деле, не решена ли уже его судьба? Гомер уткнулся взглядом в пол – он не хотел запоминать эти лица.

Бригадир не отчитывался перед ним, куда собирается идти дальше, но старик и сам догадался.

Впереди был Полис. Четыре станции метро, объединенные переходами, настоящий город с тысячами жителей. Негласная столица метрополитена, раздробленного на десятки враждующих феодальных княжеств. Оплот науки и прибежище культуры. Святыня, на которую не смел покушаться никто.

Никто, кроме старого Гомера, полоумного чумного гонца?

Но в последние сутки ему полегчало. Тошнота отступила, и чахоточный кашель, заставлявший его застирывать окровавленный респиратор, чуть ослаб.