Михаил II

Две дивизии находятся на учениях, и потребуется не менее суток, чтобы подготовить их к маршу – передать приказ и снабдить необходимыми боеприпасами. Но я лично и находящиеся рядом с Житомиром подразделения 9-й кавалерийской дивизии выступим на помощь 8-й армии через несколько часов. Сформируем обоз с запасом боеприпасов и тут же выступаем. Разведчиков я направлю в сторону Ковеля сразу после разговора с начальником штаба фронта.

Клембовский даже несколько растерялся от того, как легко ему удалось убедить меня отказаться от идеи остановки наступления противника путем проведения рейдов по его тылам.

Видно, плохи были дела у командующего 8-й армией генерала Каледина, если Клембовский согласился, что корпус будет контратаковать германцев разрозненно, а не мощным кулаком. Пусть даже полками, но лишь бы не дать метастазам паники проникнуть в глубь нашей территории и поразить личный состав частей фронта. Вот с этим я был согласен. Бессилие недавних победителей очень плохо скажется на моральном духе всех военных, да и гражданских тоже. По-видимому, решив, что он добился от командира корпуса согласия контратаковать прорвавшихся германцев, Клембовский начал сворачивать разговор. Тем более я ему сказал, что начну действовать, как только наша беседа завершится.

Я и начал действовать, только не так, как думал Клембовский. Из того, что пообещал начальнику штаба фронта, я собирался выполнить только одно – лично выехать в 8-ю армию и уже там решить, как использовать дивизии корпуса. А формально я уже наполовину выполнял обещание, данное Клембовскому, – 2-я бригада 9-й кавалерийской дивизии уже была на пути к месту прорыва германцев.

Оставалось собраться самому и во главе оставшихся подразделений дивизии тоже выступить в район Киселин, где и был нанесен удар, прорвавший оборону 8-й армии."

"Первое, что я сделал после разговора с Клембовским, это вызвал в штаб прапорщика Хватова и в присутствии Юзефовича присвоил ему звание поручика и назначил командиром мехгруппы. После чего вместе с новоявленным поручиком направился в штаб этой самой мехгруппы, где, поставив всех офицеров в шеренгу, зачитал приказ, подписанный мною и начальником штаба корпуса, о назначении поручика Хватова командиром этого подразделения.

Бывший командир мехгруппы капитан Пригожин назначался зампотехом. Это было новое для этого времени наименование, поэтому даже сам капитан не понял – это повышение или понижение в должности. Как бы то ни было, зато звучит красиво – зампотех мехруппы. К тому же после оглашения приказа я с Пригожиным провел беседу, и капитан понял, что ему лучше быть зампотехом, чем командиром мехгруппы.