Михаил II

Поручив денщику и дальше сохранять эти мешки, я поинтересовался:

– Как прошла операция? Ты, смотрю, Дима, хороший взрывник. Так взорвал сейф, что все документы и, как ты сказал, «фантики» целы – ни один листок не обгорел. Молодец, умеешь дела делать!

– Да не взрывал я никакой сейф. Австрияк, которого взяла группа ефрейтора Никонова, сам его открыл. Слабаком этот австрийский слизняк оказался, хоть и командиром укрепрайона являлся. Так трясся за свою никчемную жизнь, что сам предложил Никонову передать в руки русского командования секретные документы, хранящиеся у него в сейфе.

Эта информация меня заинтересовала, и я подумал: «Интересная картина вырисовывается – когда Русская армия большими силами атаковала этот укрепрайон, командир держался хорошо, а попал в плен и поплыл. Да уж, получается, австро-венгерские войска разложились еще больше Русской армии. По крайней мере, наши офицеры так себя не ведут. Если на таком важном объекте командир слабак, то в тыловом Ковеле австрийские офицеры вообще отстой. И наша безумная операция имеет все шансы окончиться большой победой».

До рассказа Первухина о поступке австрийского офицера я планировал просто совершить наскок на стратегически важный город.

Покуролесить там немного, чтобы оттянуть на себя наступающие германские дивизии, и, не вступая с ними в большое сражение, раствориться в австрийском тылу. И уже там перейти к первоначальному плану – рейды небольшими подразделениями. После наскока на Ковель я собирался вместе с мехгруппой вернуться в Житомир и конкретно заняться отправкой эшелонов с продовольствием в Петроград."

"С рейдами кавалеристы справятся и без меня, а координировать все это дело можно и по радиосвязи.

А сейчас у меня возникла мысль, что если у австрийцев такие офицеры, то грех этим не воспользоваться. Если удастся взять Ковель, то нужно попытаться его удержать, дав бой германцам. Сил, конечно, маловато, но они будут атаковать узкими клиньями, вдоль железных дорог. Жалко, пехотных подразделений и артиллерии очень мало, чтобы наглухо перекрыть эти коридоры. По существу, из пехоты имелись только подразделения Осетинской пешей бригады, а из артиллерии 9-й конноартиллерийский дивизион и 8-й Донской казачий артиллерийский дивизион, входящий в состав Туземной дивизии. А этих сил очень мало, чтобы остановить хотя бы одну германскую пехотную дивизию. Остается импровизировать. Постараться сформировать из русских пленных, содержащихся в обнаруженных нашей разведкой австрийских лагерях, хотя бы несколько пехотных батальонов. Таких лагерей разведчики обнаружили два. Один совсем у нас под боком – на станции, второй, где содержалось несколько тысяч человек, на северной окраине Ковеля.