Михаил II

Основной силой этого кулака должен был стать Ингушский конный полк. Я надеялся, что весь полк прибудет к месту сосредоточения не позже, чем туда доползут затребованные мной автомобили с десантниками. Одна сотня Ингушского полка после начала взрывов в эшелоне уже присоединилась к группе поручика Хватова. Именно ей было поручено вносить панику и не давать сгруппироваться покинувшим эшелон германцам. Пожар и взрывы в эшелоне сняли эту задачу, и всадники присоединились к автомобилям поручика Хватова. Я, перед тем как сел писать послание Багратиону, направил несколько групп всадников, чтобы они довели до остальных подразделений мой приказ как можно быстрее прибыть к месту, где продолжает коптить германский воинский эшелон.

Оставшихся всадников я направил проводить разведку по маршруту нашего будущего движения.

Вымотался я за этот день страшно. Свои распоряжения писал только на гигантской дозе адреналина, который поступил в кровь после удачной диверсии и уничтожения бронепоезда. Поэтому отправив посыльных, забрался в кабину «Форда» и буквально отключился. Первухин оказался более крепким и, несмотря на мое предложение забраться в кузов под тент и там хоть немного перед дорогой поспать, он направился к костру, который разожгли бойцы спецгруппы, и стал на нем что-то кашеварить.

Оставшиеся после отъезда автомобиля с моим приказом заняли позиции немного в отдалении. Хватов оставался верен себе – как мог, охранял покой великого князя. Или как теперь все говорили – государя. Даже когда я отключился, мозг продолжал накручивать меня на скорейший выход на территорию, контролируемую русской армией. Мучился я без телеграмм Каца, и хотя все время был окружен, в общем-то, приятными мне людьми, но без общения со своим старым другом чувствовал себя потерянным и одиноким.

Разбудил меня, распахнув двери кабины «Форда» и ненавязчиво покашливая, Максим. Все было готово для начала операции – автомобили и всадники Ингушского конного полка прибыли. От разведчиков прискакал вестовой с информацией о свободном от противника маршруте следования до фронтовых позиций австрийцев. Что было интересно, он сообщил, что по этим позициям с русской стороны ведется массированный артиллерийский огонь. И наконец, что начинает темнеть, как раз то время, когда государь приказал его будить.

Правильно, именно пользуясь темным временем суток, я был намерен добраться до линии фронта, а с первыми лучами солнца пробить коридор в эшелонированной линии фронта австрийцев. Правда, сейчас меня несколько смущал артиллерийский огонь, ведущийся со стороны Особой армии по австрийцам, да так, что даже подумал изменить маршрут. Ведь я хотел свалиться как снег на голову противника и, пользуясь неразберихой, прорваться на русскую сторону.