Михаил II

Парень уже знал, что на кареты совершено нападение и его напарник, а также хороший приятель ротмистр Хохлов убит. Наверное, поэтому обычно жизнерадостный и позитивный Максим сейчас был мрачен и неулыбчив. Чувствовалось, что сейчас ему хотелось бить и крушить врагов, а не заниматься перебиранием бумажек и прочей адъютантской деятельностью. Вот его лицо и оживилось, когда я без всяких вопросов о размещении охраны распорядился:

– Максим, давай быстро дуй в расположение мехгруппы с моим приказом – тревожной группе в ружье, через пять минут выезд на боевое задание.

Выезжаем на помощь сотне Султана Бек-Борова, на которую напали в пяти верстах от дворца. Я тоже поеду и, как обычно, в боевой обстановке на автомобиле спецгруппы. Водителем «Форда» будешь ты. В общем, действуем, как в старое доброе время на фронте. Новый шофёр пускай пока покатается в кузове – привыкает к новой службе. Спецгруппа поедет на задание в расширенном составе. Я принял решение усилить её «Опелем» ефрейтора Никонова. И ещё предупреди водителя «Роллс-ройса», чтобы он подогнал автомобиль к центральному входу. На нём вслед за «Фордом» спецгруппы к месту нападения поедет господин генерал. Министр Джонсон и господин Попов остаются здесь. Предупреди Пахома, чтобы обеспечил господам достойный ужин. Всё, Максим, действуй!

Максим с просветлевшим лицом вытянулся, отдал честь, по-уставному развернулся и, чеканя шаг, вышел из кабинета. Затем я чуть вслух не рассмеялся, по крайней мере про себя по-доброму усмехнулся, когда из открытой двери донёсся частый стук каблуков. Это ординарец, облачённый по случаю торжественного момента в парадные сапоги с набойками, побежал по паркету коридора, спеша как можно быстрее выполнить моё распоряжение.

В голове тут же мелькнула самодовольная мысль: ну ты растёшь, парень. Бывшего антимонархически настроенного студента превратил в фаната императора. Который именно по своей воле, а не на публику бежит выполнять распоряжение монарха. Обалдеть можно! Неужели я действительно любим народом? А значит, хватит комплексовать по поводу того, что стал царём. Самовосхваление прервал, как обычно, Кац. Эта зараза, не стесняясь присутствующих генералов, позволила себе усомниться в решении помазанника Божьего, заявив:"

"– Как же так, государь, у вас завтра очень важное мероприятие – посещение Сената и официальное принятие скипетра императора. Не нужно тратить ваше время на расследование, в общем-то, незначительного происшествия. Конечно, очень жалко, что погиб ваш адъютант, но с расследованием и наказанием виновных справится и генерал Глобачев.