Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

— У нас есть только час времени, чтобы решить твои проблемы, — начал Стив прямо с порога, — а они для тебя обещают стать серьезными.

— А ты кто, чтобы я боялся? Мне только сам господь указ.

— Он немного занят, поэтому решил прислать меня. Я — человек, который пришел спасти твою задницу.

— Вот как? И в каких же неприятностях я тону?

— Прекрасная машина, престижный клуб, не сомневаюсь, что красивый дом. Жаль будет все это потерять, не так ли?

Стив бесцеремонно уселся на стол прямо напротив Дава.

— Несомненно, но только я никак не возьму в толк… ты наехал на меня, угрожаешь…

— Боже упаси! Разве я похож на человека, способного угрожать? Наоборот я предлагаю обмен.

Я оставлю тебе все это, а ты отдашь мне Энди.

— Ах, вот оно что? Кажется, я немного начинаю понимать, — тон Дава стал язвительным. — Неужели потрепанная проститутка стоит так дорого? Только, знаешь что? Пошел ты! Он виноват и будет отвечать по закону!"

"— Ты тоже! Проституция и сутенерство! Ты торгуешь мальчиками и укрываешь налоги! Наркота! Есть кучи желающих подтвердить, что покупали ее здесь! Кроме того, я знаю, что ты распыляешь ее, добавляя в сухой туман, таким образом подсаживая на свой клуб массу людей.

Шантаж. Торговля поддельными документами! А дальше шум, проверки, перебаламученная общественность, блюстители нравственности, гомофобные крикуны и так далее. А, знаешь почему? Потому что я создам тебе эти неприятности… Огласка, открытый судебный процесс… встречный иск о сексуальном домогательстве… Перечислять дальше, или этих аргументов уже достаточно? ..

Рой видел, как Смит покрывается потом, как такая же струйка течет по виску Стива, и в нем зарождалось одно единственное желание.

Убивать. Медленно так, чтобы Дав прочувствовал каждой клеткой, молекулой, атомом этой клетки то же, что чувствовал Энди. То, что чувствует сейчас он… Рой смотрел в бесцветные глаза Смита и… Он странно ощущает спиной легкое колебание невидимых нитей, словно где-то чьи-то пальцы касаются расстроенных струн, и каждый звук забирает у него что-то очень важное. Оно тает, исчезает над грудой наваленных камней. Рвется, цепляясь краешками невесомых волокон. Оно столь легкое, что поднеси ладонь, и оно растает от жара пальцев. Мерцающий солнечный дождь… Звон серебрящихся пылинок… Они легче света… Он вспомнил. Он уже видел это. Давно. В прошлой жизни. Там, в Мексике, когда старуха… Душа. Он понял. Осязал. Осознал. Душа Энди уходила из него. Она была в нем так долго, что он уже не замечал, что носит ее. Легкая-легкая, она уходила, не причиняя боли, не задевая… Так же, как и пришла. Он слышит ее своей душой. Она уходит, и с ней уходит боль. Его боль. Внутри пустота, и только тихонько плачет его собственная осиротевшая душа.