Миру видней

Два года назад, холодным ноябрьским утром, Юра – хотя нет – Юрий Григорьевич, тридцати восьми лет от роду, оказался один на всем белом свете. Странно, но именно сейчас этот солидный человек все бы отдал за один ее звонок. От воспоминаний о маме на глазах выступили слезы. Время не лечит, ее нет уже два года, а сердце каждый раз от воспоминаний рвется на части от горя.

– Юрий, вы плачете?

Как он просмотрел? Возле него стояла и пожирала его своими огромными глазищами Татьяна Морозова.

В офис эта блондинка пришла недавно, всего неделю назад, Юрий еще не успел к ней присмотреться. Девушка не была красавицей в полном понимании этого слова, но внутренний свет, что лился из ее глаз, облагораживал простенькое лицо. Объемы у блондинки были что надо, как Юрий любил, но его сейчас поразила не грудь, как это бывало обычно, его поразил ее взгляд. Взгляд человека, который знает, что такое горе, и понимает, как ему больно, без слов.

– Да нет, что вы, – попытался нелепо оправдаться он. – Ветер надул в глаза.

– Ну да, – понимающе кивнула Татьяна, проявляя такт. – Юрий, вы рады этой поездке? – почему-то невпопад спросила она.

– Да, конечно, – как-то неуверенно ответил он. – А почему вы спрашиваете?

– Просто у меня какое-то чувство, что беда вместе с нами поехала: сначала шеф, потом пожар, ужас, и почему-то мне кажется, что это не все.

– Глупости, вы просто по-женски надумываете. Пойдемте в кают-компанию – на палубе дует.

* * *Белла сидела на корабле, и ей казалось, что все над ней хихикают. Еще на завтраке Виолетта в свойственной ей манере пошутила:

– Белла Сергеевна, вы? – как бы удивляясь ее приходу. – А мы ночью уже с вами попрощались навсегда, девульки наши плакали все навзрыд. Не скрою, даже я прослезилась. Если бы не ваше моральное падение, даже не представляю, что было бы."

"И все расхохотались. А Валерий Леонидович, вставая из-за стола, похлопал Беллу по плечу и по-отечески сказал:

– Везучая ты, Курчатова!

* * *Поездка до Китая длилась от силы минут десять, но причаливали уже совсем в другом настроении. Предвкушение путешествия, новых впечатлений сделало свое дело – люди начали улыбаться.

На таможне странно и непривычно пахло – как объяснила потом Капуня, это был запах китайского табака. Китайцы курят – и курят много, предложить при встрече сигарету – это хороший тон, знак уважения к человеку. Но сигареты китайского производства имеют табак своего происхождения, поэтому и запах стоял своеобразный.

На таможенном переходе народу, несмотря на пятницу, было немного. Бизнес-зала здесь не было, проходили вместе с другими туристами. Единственное преимущество – для групп выделили отдельную стойку. Китайские пограничники работали быстрее отечественных красавиц; казалось, что им все равно, кто вы и зачем здесь.