Миру видней

Встретила она Марка, когда устроилась преподавать в институт, который только что окончила. Он был ее студентом, четыре года разницы Татьяна посчитала несущественными. Марк очень быстро переехал к ней в маленькую однушку на «Парке культуры». Досталась она ей от бабули по папиной линии, Таня любила эту квартиру и сейчас по ней очень скучала. Квартира у нее всегда ассоциировалась с бабулей и дедом, а значит детством и счастьем. Год назад с ней пришлось расстаться: нужны были деньги на лечение папы. Но тогда в этой маленькой хрущевке Татьяне казалось, что живут они прекрасно. Днем оба в институте, по вечерам Таня писала за Марка курсовые, он жарил мясо. После просмотр вечерних фильмов и ночь, ночи Татьяна любила особенно. Жили на зарплату Тани, на вопросы мамы она отвечала: «Мам, ну он же учится, откуда деньги?» Бегая по институту с зачеткой Марка и унижаясь перед преподавателями, прося поставить очередной зачет, она мечтала, что еще чуть-чуть – и Марк пойдет работать, она уйдет в декрет и у них родится прекрасный малыш, красивый и щекастый, обязательно с голубыми глазами и очаровательной улыбкой, как у Марка. Она даже имя ему придумала – Александр, как звали Пушкина и Дюма, да еще многих талантливых людей звали этим прекрасным именем.

Но время шло, а ничего не менялось. Вот уже два года, как диплом пылился у Марка на антресолях, а на работу он не спешил. Причин было много, причины были разные, а главное, Таня им верила. Он говорил: «Давай с детьми подождем» – и она ждала. Но три года назад был ее день рождения, ей исполнялось тридцать, она накрыла стол, нарядилась, а Марка все не было и не было. Он пришел в час ночи счастливый, довольный жизнью, очень легко сказал, что полюбил другую, собрал сумку и уже на пороге обернулся и спросил: «А ты чего такая нарядная?» Только тогда она поняла, что никогда его не любила, и только тогда она осознала, сколько времени она потеряла на этого подонка, и, скорее всего, этого времени уже не нагнать. Не сказав ему ни слова, она забрала ключи и закрыла за ним дверь.

Сейчас же чувства граничили с истерикой, с нежностью и отчаянным страхом, что это прекратится. Сегодня в ресторане она была счастлива, Юрий что-то рассказывал, спрашивал и шутил, она ловила каждое его слово, каждая шутка была смешной, а история интересной. И после в автобусе, когда он подошел и спросил разрешения присесть рядом, она была на седьмом небе."

"– Зря ты так загадочно улыбаешься, дуреха, – прокомментировала ее выражение лица Виолетта, поправляющая макияж перед ужином. – Он тобой воспользуется и выплюнет, я знаю его пять лет – он не пропустил ни одной юбки, и каждая конкретная юбка интересовала его пару или тройку раз, а ты будешь его китайским увлечением, не больше.