Мизгирь

Да, он, конечно, видел и понимал, что мама болеет тяжело, но он всегда верил в то, что это пройдёт, как проходит его ангина или натёртая новой сандалией мозоль на пятке, но как же это «мама умрёт»?

– Нет, нет, так не бывает, – Витька сел на кровати и прижал ручки к груди, слёзки так и покатились по его лицу, – Люди должны жить долго-долго и умирать, когда они уже становятся старенькими-престаренькими бабусями и дедусями с палочками.

Как это – умирать, он толком не знал, лишь один раз он побывал с бабушкой на похоронах её подруги юности, и видел, как та старушка лежала в гробу, совершенно застывшая и жёлтая, с закрытыми глазами, похожая на куклу, которыми играются девчонки во дворе. Все кругом ходили, что-то говорили, причитали, охали, а старушка лежала, и ей было всё равно, что тут происходит, а потом её закопали в землю на кладбище за берёзовой посадкой, и засыпали всё цветами. Витька спросил бабушку:

– А разве баба Дуся больше оттуда не выйдет?

– Нет, – покачала головой бабушка, – Она теперь в земле будет лежать, а её душа улетит на небо, и будет жить там и смотреть на нас.

Витька долго ещё вспоминал потом бабу Дусю, и представлял, как она лежит там, под землёй, в полной темноте, без воздуха, и смотрит во тьму застывшими глазами. Нет, нет, он не хотел, чтобы его мамочка тоже так лежала и смотрела в темноту! И тут его осенило – ведь он же может попросить у гномика, чтобы мама поправилась! От этой мысли он так разволновался, что вскочил с кровати и выглянул в окно, ему не терпелось начать писать прямо сейчас, писал он, конечно, плохо, но всё ж таки сумел бы написать письмо, зря что ли он ходил целый год в школу по вторникам в подготовительный класс? Там их учили сидеть за партой, совсем как больших, считать по пластиковым ярким палочкам, читать по слогам и писать всяческие закорючки и палочки. Но в комнате было темно, и Витька решил, что он как-нибудь дотерпит до утра, лишь бы только мама не умерла уже сегодня, а завтра он сразу же напишет письмо и вечером уж найдёт способ пробраться к почтовому ящику и положить в него конверт. Витька ещё пошмыгал носом, повертелся в кровати, тревожно вслушиваясь в шаги бабушки, их с папой перешёптывания и мамины вздохи, но постепенно вязкая зыбкая пелена обволокла его и закачала, как в гамаке на даче, в лицо подуло ветерком дрёмы, и он провалился в сон."

"Когда он проснулся уже вовсю светило солнце, с кухни пахло оладьями, а за окном лаяли собаки, которых выгуливали те же самые дворовые старушки, что после целый день сидели на скамейках, сменяя друг друга, как караул стражников в книжке про короля. Одни бабушки уходили, а им на смену тут же выходили другие, заступая на пост бдения над дворовым порядком.