Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

Он сегодня на редкость откровенен, грех не воспользоваться моментом. — На галерее, в первую нашу встречу, почему вы так поспешно ушли, хотя сначала вели себя очень воинственно? Решили девушке уступить или…

— Или… — мрачно буркнул молчавший до этого Йоннетт. — На тебе был знак лунного.

— Печать долга?

— Какая печать? Говорю же, защитный знак. Мы его сразу почувствовали. Удивились, что Торэт опекает какую-то человечку, да еще иномирянку. Но метка стояла, потому мы и отступили — связываться с темным себе дороже.

— Больше ничего не ощутили? Может, видели? Марево там… дымку какую-нибудь?

— Нет, — Йон пожал плечами.

— А должны были?

Хм… Значит, облако только я заметила? Все страньше и страньше, как сказала бы Алиса."

"— А сейчас знак на мне есть? — продолжала допытываться я.

— Угу, но он изменился, это уже не защита, а непонятно что. Да его все чувствуют, не только мы. Думаешь, почему тебя на факультете не трогают и стороной обходят? По доброте душевной и из симпатии к непонятно откуда взявшейся человечке? Как бы не так, — Йонетт криво усмехнулся.

— Никто не желает с Торэтом ссориться. Раз уж он взял тебя под свое покровительство и недвусмысленно дал это понять.

— Но вы же не побоялись перед испытанием ко мне подойти, даже вызов бросить собирались.

— Это поединок чести, — вскинулся Ноар, — Древняя традиция. Против нее даже лунный не смог бы возразить…

— И потому нашел другой способ нас остановить, — подхватил Йон. — Ладно, хватит болтать. Библиотека закрывается, мы одни остались, сейчас смотритель придет зал проверять. И в столовую давно пора, не знаю, как вы, а я проголодался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поужинала я в этот вечер рекордно быстро. С честью выдержала пару ядовитых комментариев Илайлин, сладко поулыбалась ей в ответ, чем окончательно взбесила эльфийку — она даже побелела от гнева, и, взбодрившись таким нехитрым способом, побежала домой.

Хотелось поговорить с Ханом до появления высокородного, да и с друзьями кое-что обсудить. Но этим планам не суждено было сбыться.

Эйр оказался уже на месте, а точнее — в нашей гостиной, у камина. Расположился со всеми удобствами, с величием и непринужденностью королевской особы в гостях у осчастливленных визитом подданных. В любимом кресле Марра, между прочим, которое тот давно и прочно считал своей личной, неотъемлемой собственностью.

Котейшество этот факт откровенно расстраивал: он нервно дергал хвостом, поводил ушами и с нездоровым интересом косился на сапоги Торэта. Оценивающе так. Я бы сказала, прицельно.