Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

— Теперь все, — я сосредоточенно следила за его действиями. — Где подписать?

— Подобные договоры заверяются магическими клятвами, — усмехнулся эйр.

Стремительно поднялся, шагнул ко мне, соединил наши руки, крепко обхватив мою ладонь пальцами — не вырваться — и четко, решительно произнес:

— Я, Берриан Торэт, старший наследник Лунного Дома…

Воздух в комнате ощутимо похолодел, завибрировал, наполнился магией.

Сглотнув, хрипло повторила:

— Я, Валерия Кольцова…"

"Казалось, время замерло, затаилось в ожидании того, что вот-вот случится, и, вдруг опомнившись, завертелось яростным смерчем.

А в центре этой распахнутой в бесконечность воронки оказались мы с Торэтом.

— Клянусь жизнью, кровью, честью и даром… — падали в тишине, наливаясь силой, древние, как раса первородных, слова.

Магия сгустилась вокруг нас, заключая в плотный, светящийся темным огнем кокон, и с прследним звуком выплеснулась в окружающее пространство, чтобы оплести договор. Скрепить его нашей силой и энергией.

Я пошатнулась. Высокородный подхватил меня, поддерживая.

Прижал к себе, дал возможность отдышаться, а потом, когда в мир вновь вернулись краски и звуки, поймал мой взгляд, улыбнулся и внезапно предложил:

— Прогуляемся? На Изнанку.

Не дожидаясь ответа, повернулся к Марру, ехидно прищурился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Если хочешь, идти с нами. Наглеца крылатого тоже прихвати, не возражаю, все равно ведь следом увяжетесь. И, кстати, не советую так плотоядно на меня смотреть. Смысла нет.

По договору, наури не может причинить напарнику хозяина никакого вреда.

Глава 16

На изнанке безраздельно властвовала ночь. Безмолвная, снежная и серебристо-звездная.

Звезды были повсюду: мерцали на небе, утопали в сугробах, блестели в переплетении веток, падали на плечи и запутывались в волосах высокородного, который шел с непокрытой головой.

— А для других магов Изнанка такая же?

Я повернулась, всматриваясь в эльфа. В лунно-звездном свете он странным образом изменился: исчезли привычная жесткость и властная надменность, мой спутник казался расслабленным, безмятежным, пожалуй, даже умиротворенным.

— Нет, у каждой стихии Изнанка своя. Для белых она залита солнцем. Днем и ночью. Наполнена щебетом птиц, звоном ручьев, пением огня. А для нас здесь всегда ночь, сумерки и тишина. Лунная магия черпает особую силу в молчании, пропитывается им и творится с его помощью.

Солнце … Я всегда его любила, радовалась каждому яркому безоблачному дню, неважно, зимой или летом.