Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Естественно, я сильно преувеличивала, да что там преувеличивала — откровенно лукавила, но эльфийкам об этом знать незачем.

— Обещаешь видеться с ним реже? — сделала совершенно неправильный вывод из моих слов Илайлин.

— С Торэтом?

— Да

— Нет.

— Что нет?! — похоже, Лайли начинала терять терпение.

— Рада бы обещать, но не могу, — терпеливо пояснила я. — Он лунный маг, мой куратор и старший.

«Это, не считая нашей связи и договора и партнерстве», — прибавила мысленно, но вслух сказала совсем другое:

— Он вместе с деканом составляет мое расписание и определяет, как часто мы будем встречаться.

Так что ты не по адресу, обратись, с этим к Торэту. Пусть нагружает меня поменьше и игнорирует почаще. Всем легче станет: и ты своего добьешься, и я передышку получу. А то он меня совсем замучил наставлениями и повышенным вниманием.

— Ах, ты… ты…

Илайлин поперхнулась словами, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба. А потом внезапно вскинула голову, нехорошо так усмехнулась и произнесла неожиданно низким голосом:

— Дерзкая человечка… Ничего, я научу тебя покорности.

Уже через мгновение ты пообещаешь мне все, что я пожелаю… Иттэ!

Меня словно под дых ударили, и тут же сверху обрушилась незримая, очень прочная паутина, спеленывая по рукам и ногам.

— Лайли, — как сквозь вату доносились до меня бессвязные, почти панические причитания. — Использовать заклинания все полигона запрещено.

— Еще и иномирянка. Не стоит…

— Вряд ли она так уж Риану интересна. Сама же слышала, он с ней по распоряжению декана… мучается.

— Мучается? Это я мучаюсь.

Страдаю. Он вообще перестал меня замечать. В чем причина, если не в ней? — ввинчивался в висок нервный голос Илайлин. — Пусть я ошибаюсь, но лучше сразу принять меры и не переживать понапрасну… Да не бойтесь вы так. Это не боевое заклятие, даже не полное очарование. И уж точно не запретная магия. Так, легкое воздействие, небольшое внушение на антипатию. Ничего страшного и опасного для жизни. Никто не заметит. А сама человечка уж точно жаловаться не побежит. Я об этом позабочусь.

Это что, она собирается внушить мне неприязнь к Торэту? Смешно… Если бы не было так мерзко.

А паутина опутывала все сильнее, сковывала противным липким коконом, растворяла в себе.

Хотела дернуться, вырваться, закричать, позвать Хана, Марра, Торэта… да хоть кого-нибудь, но паутина сжалась, впиваясь в тело, и меня вдруг охватило странное убаюкивающее спокойствие, безразличие, почти отупение.

Зачем куда-то стремиться, что-то менять, кого-то звать? Илайлин скажет, что делать. Илайлин умная, красивая… Намного умнее и красивее меня.