Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

Шар, который до этого вращался между нашими ладонями, стал медленно опускаться на дно и уменьшаться в размерах.

— Медальоны слились, став единым амулетом, — торжественно произнес Венирэн. — А теперь самое главное, Валерия…

Он неожиданно наклонился и крепко стиснул мою ладонь.

— Ты напоишь его кровью… Своей бесценной кровью, в которой бурлит магия лунных и ведьм. Когда последняя капля покинет твое тело, амулет превратится в артефакт-ключ, способный самостоятельно открывать порталы. Любые. Межмировые в том числе. Об этом я тоже прочитал в записях Кинсалор. Она мечтала принести в жертву дитя Улитты и Даэрона. Я, можно сказать, выполняю волю предков, а она священна. Мне жаль, девочка, но это необходимо. Ты пожертвуешь собой, подарив мне уникальный артефакт, и я уйду порталом, так же, как пришел. Здесь, в цитадели, найдут лишь ваши тела и решат, что вы погибли во время ритуала. Такое, увы, случается. Ну, как тебе мой план? Оценила элегантность решения? Жаль, что кроме вас об этом никто не узнает.

И Венирэн, выхватив из-за пояса небольшой кинжал, полоснул меня по запястью — тому самому, с татуировкой.

Руку пронзила острая боль. Я охнула, и одновременно со мной рядом сдавленно застонал Риан. Согнулся, будто его ударили под дых, тяжело привалился к краю постамента, нависая над чашей.

— Вот мы и проверили еще одно предположение Кинсалор, — тоном опытного университетского профессора изрек золотой. — Парные печати — это не только общая сила, но и общая слабость. Чем сильнее партнер, тем больший откат и урон он получает. Так что ты сейчас фактически убиваешь Торэта, Валерия.

Очередная безумная, шальная, почти пьяная улыбка в мою сторону — и Венирэн опять поднял кинжал.

— Красивый рисунок, даже жаль портить, — хмыкнул он, кивая на мою татушку. — Хотя нет, не стану обманывать, совсем не жаль. Эта ваша связь и знаки меня с самого начала жутко раздражали.

Еще один удар, мой хриплый выдох — и кровь потекла сильнее, собираясь на дне чаши. Амулет тревожно завибрировал, загудел, наливаясь зловещим багровым цветом.

Несколько алых капель упали на запястье Торэта — туда, где теперь тоже появилась глубокая рана — и смешались с его кровью. Это словно придало лунному сил. Когда Вэн в очередной раз замахнулся, Берриан резко выпрямился и бросился на противника. Схватил его за плечи и попытался оттолкнуть от чаши, закрывая меня собой. Подставляя себя под удар.

Венирэн дернулся, освобождаясь, и быстрым, коротким движением вогнал клинок в грудь Торэта.

— Риан!.. Нет!..

Перед глазами поплыло, ноги подкосились, горло перехватило судорожным спазмом, а в груди начало печь — яростно, мучительно, с каждой секундой все сильнее и сильнее.