Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

— Не знаем — Не в курсе — Ты вообще сейчас о чем? — загалдели наперебой друзья.

Это что еще за заговор?

Вдохнула поглубже — чтобы хватило воздуха для полноценного возмущения, — но сказать ничего не успела.

— Лера, — раздалось с соседней кровати негромкое.

И все остальное мгновенно забылось.

Я даже не заметила, как опустела комната, потому что смотрела только на Риана. Не отрываясь, глаза в глаза.

А потом он скользнул ко мне, лег рядом, обнял крепко-крепко, и я поняла, что больше мне ничего не нужно. Хотя нет… Нужны еще его руки, жар сильного тела, неровный стук сердца, бьющегося в унисон с моим. Нужны его чувства, которые я читала, как открытую книгу. Его губы, накрывающие мои, и бесконечные поцелуи. То бережные, нежные, осторожные, почти невесомые. То жадные, требовательные, страстные. Но всегда упоительно сладкие, необходимые — до стона, до боли…

Сотню поцелуев спустя, когда мы лежали, сплетясь друг с другом, Торэт вдруг сказал:

— Там, в цитадели, когда Сиар ударил тебя, мне показалось, я сойду с ума. Просто перестану быть, если с тобой что-то случится.

— А я и в самом деле обезумела, когда решила, что ты погиб, — усмехнулась невесело. — Вон, что сотворила с перепугу.

— Ты спасла меня…

— А ты меня…

Мы взглянули друг на друга и, не сговариваясь, хором произнесли:

— Только больше никогда так не делай.

А Риан еще и добавил, небрежно, будто бы между прочим:

— Кстати, тот медальон-ключ, о котором ты спрашивала, я уничтожил. Мы все его уничтожили… Чтобы ни у кого больше не было искушения напоить его твоей кровью.

Лицо его помрачнело, скулы заострились, а в глазах напоминанием о надвигающемся шторме плеснула тьма.

— Я никому не позволю причинить тебе вред. Никому и никогда. Клянусь.

— Не надо клясться,

Снова прижалась к своему эльфу, коснулась губами шеи, подбородка, уха, ловя дрожь его тела и глухой, гортанный стон. Потерлась щекой о плечо и повторила:

— Не надо. Я тебе верю. До последнего своего вздоха верю. Всегда и во всем. До конца…

В лазарете мы провели еще несколько дней — очень насыщенных, надо признаться. От посетителей не было отбоя, и дверь в палату закрывалась разве что на ночь.

Друзья, однокурсники, новые знакомые с других факультетов, лекари, дознаватели, ректор, Канаги, Элистар — вместе и по отдельности. Я не говорю о фамильярах, которые с нами, фактически, поселились. Даже посланник эльфийского владыки и пара местных правительственных делегаций пытались прорваться, но тут уж Торэт с целителем встали несокрушимой гранитной стеной и никого не пустили."

"В общем, вдвоем с Рианом мы редко оставались. Высокородный бросал на посетителей злобные взгляды, с каждым днем все больше мрачнел, а потом начал о чем-то перешептываться с Ханом, Элистаром и даже Марром.