Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

Он не то, что не встречал, даже не слышал никогда о такой.

Удар сердца…

Еще один…

Круг замкнулся, руны, вспыхнув последний раз, погасли, сложившись в загадочный символ.

— Эриа — нахмурившись, прочитал Торэт, и в тот же миг его собственная магия словно взорвалась, огнем растекаясь по венам.

Сила, которую первый сын Дома Луны научился контролировать еще в раннем детстве, теперь рвалась наружу, грозя затопить все вокруг, и настойчиво тянула его куда-то. Так настойчиво и неумолимо, что сопротивляться было практически невозможно.

Несколько мгновений на раздумье и принятие решения, и вскоре Риан, стиснув зубы и старательно игнорируя зов магии, уже двигался по коридору. Он шел к тому, у кого надеялся найти ответы на все свои вопросы. У нужной двери ненадолго остановился, но постучать не успел.

— Высокородный эйр Даэрн Элистар отбыл из академии по срочным делам, — уведомил его дух-хранитель, неспешно выплывая навстречу. Сдержанно поклонился и перед тем, как вновь втянуться в стену, добавил: — Вернется завтра, к началу занятий…

Вновь лестница…

Еще одна…

И еще…

Торэт не заметил, как оказался в академическом дворе — на площади, где еще совсем недавно первогодки с восторгом и страхом ждали свои искры. И где строптивая земная девчонка совершенно неожиданно получила редкую лунную магию. Было морозно и ветрено, но нахлынувший холод не принес облегчения. Магия била изнутри яростным прибоем, безжалостно напоминая о себе, чернотой расплываясь по ауре. Берриан запрокинул голову, жадно глотая ледяной воздух, потом резко выдохнул и, перестав наконец сопротивляться, направился туда, куда требовательно влекла собственная сила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ К человеческой девушке из другого мира.

К Валерии.

***

Молчание затягивалось, тишина становилась все более напряженной, а высокородный не торопился отвечать на мой вопрос. Тогда я решила начать первой. Вытянула вперед руку, демонстрируя обновленную печать, и констатировала очевидное:

— Татушка не исчезла, но изменилась. Почему?

Зрачки Торэта расширились, он уставился на мое запястье, потом поднял взгляд, поколебался, словно решая, говорить или нет, и хрипло выдохнул:

— Не знаю.

Лицо его было бледным, как мел, в глазах бушевал настоящий шторм, делая их непроницаемо-бездонными, за спиной призрачными черными крыльями расплывалась тьма.