Мой сводный хулиган

Я не успела и охнуть, даже вдох получился неполным, когда его пальцы скользнули в мои волосы, а обе ладони крепко обхватили затылок. Короткий взгляд глаза в глаза – и Артур атаковал мои губы. Впились, подчиняя, смяли, сломали сопротивление.

Это было так отчаянно и так горячо, чувственно и невероятно приятно. Моё тело отозвалось тут же мощнейшей реакцией, завибрировав каждой клеткой.

Не знаю, о чём он думал в тот момент: дверь в мою комнату за нашими спинами была распахнута, родители были дома и вот-вот могли подняться наверх, чтобы идти к себе спать. Но нам было всё равно. Поцелуй поглотил обоих так сильно и так глубоко, что реальность и вообще любые чувства и ощущения, кроме пьянящей близости друг друга, перестали существовать.

Мы целовались как сумасшедшие, сражались языками, атаковали губы друг друга, игнорируя необходимость дышать. Мне казалось, что я больше не могу стоять на собственных ногах, поэтому вцепилась ногтями в его футболку.

Мы были пьяны. Вдребезги.

Пьяны не от выпитого алкоголя, а от друг от друга. Он смаковал мои губы так, будто ничего в жизни слаще не пробовал, хотя они были солёными от слёз.

Целовал и целовал, не только губы, но и щёки короткими отрывистыми прикосновениями, а потом снова поцелуй с языком, утверждающим право на мой рот.

А потом у него завибрировал телефон в кармане брюк и со стуком выпал на пол.

“Сладкая рыжуля” – светилось на экране имя и фото девушки, с которой мы сегодня ехали из клуба. Лида, кажется. Или Лада.

Фотография была сделана в клубе за столом, когда девушка тянула через трубочку коктейль, призывно глядя в объектив.

Это оказалось словно мощным ударом хлыста, разбившим вакуум, окутавший нас. Ледяным дождём на разгорячённую кожу.

Больно. Болезненно.

– Ник, – Артур посмотрел на телефон и поднял глаза на меня, всё ещё удерживая моё лицо в своих ладонях.

– Не надо, – я сглотнула и сделала шаг назад, высвободившись. – Не хочу снова наступать на те же грабли, – голос дрогнул от обиды, потому что в голове всплыли будто вырезанные острым стилусом на сердце обидные слова, которые я подслушала в ту ночь.

– Ника, – он сделал шаг ко мне, и я снова отступила.

– Тебе лучше уйти, – я вздёрнула подбородок.

Не готова была, не хотела опять напороться на вилы и потом загибаться от боли. Я не верила ему. Он сегодня так же самозабвенно целовал другую в клубе, а сейчас, наверное, она звонила ему, чтобы напомнить, что уже заждалась, пока он там оттащит домой свою пьяную сестрицу.

– А то зачем тебе “гиблая хрень”, которую “нафиг не надо”, – сказала я с обидой, не сдержавшись.

Артур свёл брови и странно посмотрел на меня.