Мой темный Ромео

От медленных, контролируемых, дразнящих толчков, призванных свести ее с ума от желания, я быстро перешел к отрывистым, маниакальным, требующим-быть-внутри-этой-женщины погружениям. Мужчина так жаждал человеческой связи, ласки, удовлетворения плотских потребностей.

У меня закружилась голова. Я принял во внимание возможность того, что Даллас не сможет кончить через проникновение. Это просто ставило ее в один ряд с большинством женщин на планете Земля.

Но она тряслась, царапалась и тянулась ко мне, выглядя готовой к кульминации. Ее сиськи подпрыгивали и тряслись каждый раз, когда я врезался в нее.

Ее рот открылся в благоговении, вероятно, потому, что этот оргазм отличался от первых двух. Более глубокий и жестокий.

Она вцепилась в лацканы моей рубашки, уткнувшись лицом в мое.

— Сними нижнее белье, — она встретила мой толчок и застонала, когда моя головка выглянула из прорези моих боксеров. — Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Я хочу чувствовать тебя.

Я был примерно в двух секундах от выполнения ее требования. К счастью, моя логика ухватилась за руль, за который как-то этим вечером ухватился мой член, и пустила ситуацию под откос от полномасштабного бедствия.

Мне удалось дождаться, пока она кончит, едва-едва, прежде чем вынуть, перевернуть ее на живот и начать дрочить.

Я целился в ее голую задницу, но каким-то образом попал ей в волосы. Неважно. У нее было достаточно времени, чтобы помыть их. Ее планы были не слишком насыщенными.

Даллас упала на подушки с кривоватой ухмылкой на лице.

— Это официальное заявление, — она притянула меня к себе и осыпала мое лицо влажными, неряшливыми поцелуями, еще раз напомнив мне, что разница между ней и щенком действительно незначительна.

 — Секс – мой новый любимый вид спорта."

"— Секс – это не спорт.

— Должен быть. Я бы делала это целыми днями, если бы это было так.

— Ага. Это называется проституцией.

Я упал на нее сверху, совершенно не обращая внимания на ее небольшой вес, потянулся к тумбочке и запихнул себе в рот две мятные жвачки.

— Другого раза не будет, — я скатился с нее, мое тело было мокрым от пота, мышцы впервые за многие годы успокоились.

— Конечно, дорогой, — она прижала свои сиськи к моей руке.

 Под нами простыни были пропитаны всем, что мы только что сделали. — Только один раз.

Но соблазн оказался слишком велик.

В конце концов я предоставил себе бесплатный пропуск на время нашего медового месяца. Целую неделю я трахал Даллас через ее одежду при каждом удобном случае.

И каждую ночь я трахал ее через простыню, стараясь всегда кончать ей на лицо, язык и сиськи. Я почти даже трахнул ее голым в Лувре.

Затем я съел ее сладкую маленькую киску в «La Madeleine».