Мой темный Ромео

— Она, наверное, носила там детскую куклу и сандалии.

Хетти рассмеялась.

— Зная ее, наверное, — она помахала мне и Оливеру, прежде чем уйти.

Я оставался неподвижным еще несколько минут, пока Оливер пялился на меня.

Он сунул ложку в тарелку и отхлебнул.

— Знаешь, ты можешь просто позвонить ей.

Я мог бы.

Но она не ответит.

Я подозревал, что ей не понравилось, что я исчез последние несколько дней.

– Я возьму пальто и шарф, чтобы Джаред отвез ее к ней, — я покачал головой, изображая раздражение, хотя я был больше обеспокоен, чем взбешен. — Я скоро вернусь.

Поднимаясь по лестнице, я напомнил себе, что ничего не должен Даллас. У нас всегда была договоренность, и она это знала.

Что, если мы не виделись несколько дней? Меня она тоже почти не искала.

Добравшись до комнаты Даллас, я с удивлением обнаружил, что она все еще внутри. Тем более, что она лежала в постели.

Печенька и не помышляла о сне раньше часа ночи. Тем не менее, неоново-красная семерка смотрела на меня из будильника на ее тумбочке.

Роза рядом с ним завяла, и только два лепестка цеплялись за нее изо всех сил. Я не мог понять, почему она до сих пор не избавилась от этой дурацкой штуки.

— Дай угадаю, — я ввалился в ее комнату, — ты наняла кого-то, чтобы стоять в очереди за тобой, чтобы тебе не пришлось двигать своей драгоценной задницей…

Остаток фразы застрял у меня в горле, когда я наконец увидел ее мельком.

Наверное, впервые в жизни Даллас Коста выглядела ужасно.

Вишневый румянец окрасил ее щеки, но весь румянец исчез в других местах, оставив ее такой же бледной, как ее умирающая роза. Белые хлопья усеяли ее губы, лишенные влаги, а глаза покрылись тусклой глазурью.

Я положил руку ей на лоб.

Она пылала

— Иисус, — я отпрянул, — ты горишь.

Она была слишком не в себе, чтобы говорить. Или двигаться.

Как долго это продолжалось? Была ли она такой вчера? Неужели я пропустил ее болезнь в своем стремлении доказать своему мозгу, что мой член не был тем, что стоит за колесом этого крушения поезда?

Я снова коснулся ее лба. Она зашипела.

— Милая...

— Пожалуйста, уйди, — слова застряли у нее в горле.

— Кто-то должен позаботиться о тебе.

— Этот кто-то определенно не ты. Ты дал понять это за последние пару дней.

Я ничего не говорил.

Она была права. Я не удосужился проверить ее. Возможно, я хотел, чтобы она проверила меня.

По правде говоря, она уже превзошла все ожидания, пытаясь заставить то, что было между нами, работать.

Между тем, я отключил ее. Неоднократно.

— Печенька, позволь мне принести тебе лекарство и чай.

— Я не хочу, чтобы ты лечил меня. Ты меня слышишь? — должно быть, она ненавидела, что я видел ее такой. Слабой и больной. — Позвони маме и Фрэнки. Я хочу, чтобы они были рядом со мной.

Я сглотнул, но спорить не стал.