Мой темный Ромео

«Майбах» остановился перед двустворчатой дверью поместья. Я повернулась к нему, мой взгляд был прикован к нему, не мигая.

— Мое единственное желание, чтобы ты умер у меня на руках, Ромео Коста. Я хочу увидеть тебя, когда ты испустишь последний вздох. Чувствовать, как твоя кожа становится холодной и безжизненной под моими пальцами. Я хочу увидеть, как твои ноздри изо всех сил пытаются двигаться, когда ты потребляешь кислород в последний раз, — я остановилась, прижав руку к груди. — Я хочу смотреть, как ты страдаешь за все мучения, которые ты причинил мне. И больше ничего и никого в этой жизни я не хочу.

ГЛАВА 11

Даллас

Карма, должно быть, на обеденном перерыве, потому что прошло целых двадцать пять минут с тех пор, как я пожелала, чтобы мой жених упал замертво, а он остался жив.

Так же, как и мой гнев, когда я сама тащила свой багаж к порогу, ждала, пока Ромео закончит внезапный деловой разговор, и размышляла, не выбить ли ему дверь лопатой, которую я заметила упирающейся в оранжерею."

"В конце концов, я подслушала человека, с которым вскоре должна была жить в одном доме.

Я сидела на верхней ступеньке и наблюдала за Ромео, положив локоть на колено, уперев подбородок в ладонь. Солнце пробилось сквозь зефирно-белое облако, проливая первые лучи солнечного света, когда рассвет полз по небу.

Свет окружил моего жениха.

На мгновение он показался ангельским.

Затем он открыл рот.

— Груз требует дополнительной охраны. Мне не нужно говорить тебе, что в последние месяцы активность вооруженных повстанцев возросла.

Пауза.

— Или нет?

Оружие.

Они говорили об оружии.

Импортные закуски, которые я ела в самолете, забурлили у меня в животе.

— Испорти это, и я уверяю тебя, твоя следующая работа потребует фартука и обширных знаний по эксплуатации промышленной фритюрницы.

Ромео прервал вызов и повернулся ко мне, снова потрясенный и раздраженный моим существованием.

— Хетти на кухне, если тебе понадобится еда. Если что-то нужно починить, с Верноном можно связаться по интеркому. Я понимаю, что тебе будет трудно, но воздержись от разрушения моей собственности. Вернее, в городе.

— Да, потому что я разрушитель между нами, — я встала, отряхивая свой халат. — Братан, ты продаешь смерть за жизнь. Кого ты пытаешься обмануть?

— В следующий раз, когда ты меня «Братанешь», я конфискую твой телефон, телевизор и закуски. Ты будешь вести себя в соответствии со своей родословной.

— Я человек, а не золотистый ретривер, — затем, прежде чем я забыла, добавила, — Братан.

Мускул на его челюсти грозил выскочить из-под кожи.

— Вы закончили, мисс Таунсенд?

— Я еще не начала, — я схватилась за ручку чемодана. — Ты продаешь оружие тому, кто больше заплатит…

— Это фактически неверно.