Мой темный Ромео

— Назови мне одну вескую причину.

— Потому что то, что ты делаешь, вызывает у меня отвращение.

— То, что я делаю, будет финансировать твое существование. По крайней мере, пока не заработает твой трастовый фонд, — Ромео снова набрал код двери. — И ты можешь продолжать свою жизнь, как всегда. Без обязанностей. Без целей.

Адреналин в моем теле рухнул, сжигая вместе с ним мою энергию.

Я развернулась, понимая, что не выиграю этот спор.

— Зак женат?

— Неважно. Он не тронет тебя, даже если ему в голову будет направлен пистолет."

"— Все в порядке. Оружие никогда не было моей изюминкой, — я облизала губы, улыбаясь. — Он горячий.

— Он не способен ни на какие эмоции, кроме скуки.

— По крайней мере, он сердечен по этому поводу. Он все равно будет лучше тебя.

Он проигнорировал мою колкость, толкнув дверь.

— Войди внутрь и найди комнату, в которой можно поселиться. Что угодно, кроме хозяйской. Это моя.

— Оу. Такой территориальный. Почему бы тебе не помочиться на ковер, просто чтобы пометить землю?

— Единственное, что происходит, это то, что ты меня бесишь. Я предлагаю тебе поработать над своими навыками симпатии, пока меня не будет.

— Подожди. Куда ты идешь?

Тяжело было следить за происходящим. Я попыталась собраться с мыслями, словно они были разбросаны по гладкому полу.

— Это называется работа, — он повернулся, спускаясь по ступенькам обратно к машине, которую оставил включенной. — Ты не была бы знакома с этой концепцией.

— Сейчас пять утра.

— Война никогда не прекращается. Она бушует все часы дня.

Мой рот был открыт.

— Ты не можешь быть серьезным.

— Я могу быть только серьезным, Печенька. Забыл сказать – у меня нет чувства юмора.

В тот момент, голодная, замерзшая и сбитая с толку, я искренне хотела умереть.

— Ты просто оставляешь меня здесь? — я не знала, зачем спросила. Я уже знала ответ.

Не оглянувшись, Ромео захлопнул дверцу своего «Майбаха».

Его ответ прозвучал в виде выхлопного дыма и слабого шлейфа мрачного смеха.

ГЛАВА 12

Даллас

Желание бежать в Чапел-Фолс наэлектризовало мои пятки.

Кого волнует, что я вызвала скандал?

Это слово уже давно потеряло свое значение с тех пор, как папа использовал его для описания всего. От инцидента с фланером до той истории с семейной поездкой в Аспен.

На самом деле, если он хотел, чтобы я восприняла его всерьез, ему нужно было быть более избирательным в своем заявлении.

Потом я вспомнила свою сестру и мать.

Я могла бы страдать, если бы это означало, что они этого не сделали.

Устроившись на роскошной кровати с балдахином, я часами ворочалась, пока мое когда-то пушистое одеяло не стало подо мной блинчиком.

В одиночестве, в комнате, которая пахла по-другому, выглядела по-другому и ощущалась по-другому, срыв должен был быть неизбежен.

Но я никогда не плакала.