Мой темный Ромео

 Потребовалось десять минут, чтобы освободить ее от пуговиц, молний и оборок.

Даллас есть Даллас, она извивалась, царапая тонкий ковер.

— Быстрее! Я больше не могу сдерживаться.

— Все в порядке? — стюардесса заглянула из кухни, где готовила свежие фрукты и мимозы.

С этого ракурса должно было показаться, что я борюсь с диким вепрем.

— Да.

— Простите, сэр, но это не похоже…

— Я плачу тебе за твое зрение или за то, чтобы ты чистила мои туалеты и готовила мои закуски? Пока мы здесь, выбрось мимозы в мусор. Последнее, что нужно моей жене, это больше алкоголя в крови.

Все мои сотрудники сверху донизу подписали соглашения о неразглашении. Благоприятная договоренность, учитывая, что мои манеры недостаточны без микрофона «Bloomberg Finance», направленного прямо мне в лицо.

Когда Даллас, наконец, освободилась от своего платья, одетая только в бежевый бюстгальтер без бретелек и подходящие стринги, я снял резинку с ее запястья и попытался завязать волосы.

— Нет времени! — она ударила меня по лицу, в бешенстве. — Мне нужно поблевать.

Я потащил ее в ванную, открыл унитаз и собрал ее волосы в руку сзади, удерживая ее другой ладонью.

Ее начало рвать повсюду. Когда я возвышался над ней, поддерживая ее голову, чтобы она не сломала позвоночник и не познакомила меня с миром юридической боли, я задавался вопросом, какой идиот женился на такой женщине, как она.

Обычно я был безжалостно рационален. Что, черт возьми, заставило меня подумать, что это хорошая идея?

Даже привязывать это к Мэдисону Лихт не было достаточной причиной. Печенька была человеческим ответом на ураган шестой категории. Все, к чему она прикасалась, она уничтожала.

Через несколько минут опорожнения кишечника она рухнула на пол, прижавшись к унитазу. Слезы текли по ее щекам. Ее оттенок изменился с зеленого на мертвенно-белый.

Я вышел из ванной, чтобы принести ей воды и адвила, просто потому, что не хотел, чтобы нашей следующей остановкой была неотложная помощь в ирландской больнице.

Она приняла мои подношения без благодарности.

Запив таблетки, она бросила на меня свирепый взгляд.

— Почему ты не принес мою зубную щетку и зубную пасту?

— По той же причине я не набрал тебе ванну и не подстриг ногти на ногах. Я не твоя служанка.

Я выбросил ее пустую бутылку из-под воды в мусорное ведро. Даже Оливер не получил от меня такой заботы, когда он появился у меня на пороге с дерьмовым лицом после посвящения в Порселлианский клуб в «Гарварде».

Она хмуро посмотрела на меня налитыми кровью глазами, все еще лежа на полу.

— У меня воняет изо рта.

— Остальная часть тебя тоже не очень привлекательна.

— Зубная щетка.

— Манеры, — проинструктировал я тем же раздражающим тоном.