Моя чужая

Все это лишь привело к тому, что я начал возвращаться домой намного раньше, раньше отпускал Маргариту, хотел больше провести времени наедине со своей растерянной девочкой, хотя ведь знал, что это чревато дурными, но очень приятными последствиями. Мне дико сложно быть рядом с ней, но я не мог устоять и потому летел скорее домой. И вот теперь, когда на работе больше нет завала, а я не падал с ног в восемь вечера, всеми вечерами и ночами я сходил с ума от собственных мыслей и воображения. Но даже в таком состоянии я старался не прикасаться к Ярославе, старался уделять ей как можно меньше времени и вообще всячески оберегал ее от себя, зная свое напряженное состояние. Даже редко смотрел на нее…

Я понимал, что если я проведу с ней хоть один вечер, то и ночью я утащу ее в свою спальню, больше не в силах расставаться ни на минуту. А потому, приходя домой, я ужинал в ее обществе, а затем старался быстро чем-нибудь занять себя, свой мозг и свое тело.

Я поднял голову вверх и приоткрыл рот, чтобы пару охлаждающих капель из душа освежили мое горло, и тогда мне бы не пришлось спускаться вниз с пустым графином за водой. Схватив полотенце с вешалки с такой силой, что крючок нахрен отвалился от стены, я проматерился, но тут же принялся растирать им свое ледяное тело.

Вроде полегчало. Я натянул трусы и вышел из ванной, чувствуя, как мне становится легче и даже тянет обратно в сон. Вспылил только, да и все, уже прошел этот чертов порыв вожделения. Электронные часы на столе показали целых четыре утра, за окном было ненамного светлее, чем глубокой ночью.

Я вышел ледяным из ванной, да так и встал столбом. На стуле прямо возле двери в моей спальне сидела не кто иная, как Ярослава. Мои глаза тут же наткнулись на ее соблазнительные, обтягивающие бедра серые шорты.

— Ярослава? — выдохнул я, посмотрев на ее грустное лицо, — что случилось?!

Вмиг преодолев расстояние между нами, я сел на корточки и захватил ее горячее лицо в свои холодные ладони. Она немного отшатнулась, и я понял, что причина в моих ледяных после душа руках, но не мог отпустить ее более…

— Ты чего под ледяной водой? — девочка явно ошалела, и я улыбнулся, завидев ее эмоции. Все хорошо… значит, все хорошо, — ты можешь заболеть! — возмутилась она.

— Все нормально, — отмахнулся я, а затем поднял ее на ноги, притягивая к себе, однако тут ее взгляд вновь потух.

Настроившись было почувствовать вкус ее губ, я грустно вздохнул:

— Говори, что с тобой? — добавив себе в голос немного стали, я нахмурился и пытался вглядеться в ее печальные глаза.

— Мне приснился страшный сон…

— Что за сон? — с участием спросил я.