Моя дочь – волчица

 — Там сейчас Элла. Она попросила оставить их наедине. Думаю, она понимает, что шансов нет.

— Возможно, все не так плохо, — попытался подбодрить отца Макса Лев. — Ведь он же пришел в сознание, а это верный признак улучшения.

— Не нужно, — скривился Игорь. — Сейчас мне меньше всего хочется слушать пустые утешения. Мальчик умирает, и этого уже не изменить.

Он поднял глаза. Во взгляде плескались такая тоска и безнадежность! Какое-то время стояли молча. Потом Игорь снова заговорил:

— Вы знаете, я ведь никогда не воспринимал всерьез его желание зарабатывать. Не хотел видеть, насколько он рвется к самостоятельности. Свои деньги, свой бизнес. Он начал говорить об этом еще подростком. Я всегда отмахивался: сперва учеба, потом бизнес, и он, казалось, соглашался с моим мнением. Оказалось, его желание самому себя обеспечивать гораздо серьезнее. Почему я не выслушал его? Почему не поддержал, не дал ему то, к чему он стремился? Все мы крепки задним умом, верно? — скорбно улыбнулся он.

Гуров не нашелся что сказать. Дверь палаты открылась, на пороге появилась Элла. Увидев Гурова, она махнула рукой:

— Что же вы стоите? Проходите скорее, он ждет вас, — и посторонилась, пропуская Гурова.

Игорь зашел следом, остановился у изголовья. Глаза Макса были закрыты. Отец легонько похлопал сына по плечу и негромко произнес:

— Сынок, полковник приехал.

Макс открыл глаза, отыскал взглядом полковника.

— Я должен признаться, — начал он. — Хочу рассказать все.

Голос звучал едва слышно, Гурову пришлось наклониться к самому лицу.

— Врач сказал, тебе нельзя утомляться, — напомнила Элла. — Говори короткими фразами, только самое важное, и не вздумай волноваться.

— Хорошо, мама, — с нежностью посмотрел на мать Макс. — Я постараюсь. Только ты иди. Не хочу, чтобы ты слушала.

— Я тебя не оставлю, — решительно воспротивилась Элла. — Ни на минуту!

— Прошу тебя! — умоляюще взглянул на нее Макс. Она не выдержала и сдалась.

— Хорошо, но учти, ровно через тридцать минут я вернусь. И тогда тебе меня уже не выставить. Доктор четко ограничил время, помни об этом!

Сказав это, Элла вышла из палаты. Возле Макса остались только мужчины.

— Макс, я понимаю, что тебе тяжело говорить, — начал Гуров. — Давай условимся так: я выскажу свою версию истории, а ты подкорректируешь в тех местах, где потребуется. Сэкономим и время, и силы. Идет?

— Нет, я должен сам, — воспротивился тот. — Все и сразу.

— Ладно, начинай, — кивнул Лев.

— Я продавал наркоманов в частную клинику. Долго. И задорого. Их забирал всегда один и тот же человек. Имени не знаю, только «погоняло». Он велел называть его Калина. Я так и называл.

— Это тот человек, что был за рулем «БМВ»? — спросил Гуров.

— Он самый. В ту ночь он приехал, чтобы забрать Фантика, это «нарик» из Воронежа.