Моя дочь – волчица

Он в столице года два, но места себе так и не нашел. Бомжевал, по дружкам мотался. — Макс перевел дыхание, говорить было трудно. Голова кружилась, путая сознание.

— Калина должен был отвезти Фантика в «Лечебный центр»? — воспользовавшись паузой, спросил Гуров.

— Вы уже знаете? Но как? Откуда? — удивленно уставился на него парень. — Ладно, не важно. Знаете и знаете. Все верно, если бы вы не вмешались, он отвез бы «нарика» в клинику.

Дальше рассказ почти не прерывался. Из того, что сказал Макс, добавляя то, что уже знал Гуров, вырисовывалась следующая картина: для Макса все началось почти два года назад. Он тогда поступал в институт. Сдача документов, общие сборы и все такое. На общем сборе познакомился с парнишкой, Леликом. С виду приличный, при деньгах. И веселый. Короче, Максу он понравился. Макс ему вроде тоже. Начали вместе тусить. Месяца через три Макс узнал, что его новый друг балуется наркотиками. Ему было непонятно, откуда тот берет деньги. Тогда он уже знал, что родителей у Лелика нет. Мать умерла три года назад, а отца и не было никогда. Братьями-сестрами обременен не был. Одним словом, помочь некому. Откуда тогда деньги? Макс взял и спросил в лоб. А Лелик так же в лоб ответил. Муж свояченицы, троюродной сестры матери, непыльной работенкой обеспечил, заявил он. И предложил работать вместе. Макс согласился сразу, а как узнал, в чем дело заключается, призадумался. Ему было непонятно: кому и зачем понадобилось отлавливать наркоманов? Официальная версия звучала так: некий филантроп помогает людям с зависимостью вернуться к нормальной жизни. Тем, кто добровольно либо не хочет, либо не может обратиться за помощью. Их помещают в лечебницы и там убеждают пройти курс реабилитации. За помощь Макса филантроп платил щедро, и поначалу Макс даже верил в его существование. Долго верил. Примерно с год."

"Первые сомнения закрались, когда исчез Лелик. Не появлялся ни в клубах, в которых они с Максом обычно оттягивались, ни в общаге. На звонки не отвечал, институт забросил. Макс спросил о нем у Калины, тот заявил, что Лелика пришлось изолировать. Мол, он попал под влияние пагубного пристрастия, с которым был призван бороться, и теперь сам стал объектом благотворительности филантропа. Макс ему не поверил. Во-первых, он не верил в то, что Калина так долго не мог просчитать Лелика. Работая с наркоманами, не распознать его в Лелике? Очень сомнительно. Во-вторых, даже если так, почему Лелик не отвечает на звонки? Почему Калина категорически отказался сказать, в какую именно клинику поместили друга? Он что, в «одиночке» под арестом? Но больше от Калины ничего добиться не удалось. Как только речь заходила о Лелике, он попросту отмалчивался. А потом произошло еще кое-что.