Моя дочь – волчица

Женщины в то время дня попросту не было дома, так что сообщить что-либо полезное об обстоятельствах убийства она не могла. А рассказывать оперативникам подробности о деятельности мужа наотрез отказывалась. Как только ей не нравился вопрос, а таких было большинство, она втягивала голову в плечи, как испуганная птица, и отвечала односложно: «Не знаю», «Мне об этом неизвестно» или «Не могу ничего сообщить по этому вопросу».

На расспросы о возможном свидетеле Рудина отвечала охотнее, так как, видимо, не усматривала в этой теме опасности для себя лично. Она долго вглядывалась в снимок, сделанный техниками с видеозаписи, а потом уверенно заявила, что качество изображения слишком плохое, чтобы уверенно опознать человека. Но по соседству никто похожий не проживает. Судя по фигуре, это подросток, щуплый мальчишка, а их соседи — взрослые люди, и если есть у кого дети, то совсем еще маленькие.

В итоге полицейским пришлось отпустить жену Сердюкова, так и не почерпнув никаких полезных сведений.

После допроса Гуров созвонился со свидетельницей по делу Решетникова и отправился в Пресненский район.

Зинаида Михайловна Краско угостила полковника чаем с душистой домашней выпечкой. И охотно ответила на все его вопросы. Она рассказала, что в тот злополучный день возилась с внуками. Дочь с зятем, как на грех, сильно задержались на работе, а муж Зинаиды Михайловны с самого утра маялся с высоким давлением и лежал в постели, поэтому она не осталась ночевать у дочери, а отправилась домой. По пути забежала в магазин, потому что мука и сахар заканчивались, заодно прихватила масло и густое яблочное повидло для плюшек. Муж их давно просил, а того, кто приболел, положено всячески баловать.

Слушая пространный рассказ женщины, который она щедро перемежала разными незначительными, но важными, на ее взгляд, подробностями, Гуров не перебивал ее. Он прихлебывал пахнущий травами чай из большой кружки, с аппетитом жевал выпечку и ждал, пока Зинаида Михайловна доберется-таки до интересующей его сути, то есть до рассказа, как она встретила тем вечером в подъезде незнакомую девочку.

Но рассказ оказался до обидного коротким.

— Прям не знаю, чего говорить! — развела пенсионерка руками. — Коленьку убили, а ведь такой хороший паренек был. Обходительный, о родителях заботился и зарабатывал, видно, неплохо. За что с ним так? А про девчушку я уже рассказала все первому следователю, чернявому такому парню.

— Полковнику Крячко, — кивнул Лев. — Пожалуйста, повторите еще раз, для меня.

— Я подошла к подъезду с пакетами, набитыми едой, а она как раз выходит, — послушно начала женщина, — симпатичная девочка, притормозила, улыбнулась мне и дверь придержала, а потом упорхнула.