Моя дочь – волчица

— Скажите, Лидия Ивановна, а как вы обнаружили свою соседку? Может, услышали шум, звуки борьбы?

— Да она же в дверь мою позвонила! Я выхожу, а Римма стоит бледная, как полотно, и вся в крови! Пробормотала что-то непонятное и как упадет навзничь! Так страшно! Я сначала к ней бросилась, потом поняла, что рана серьезная, и кинулась в кухню за полотенцем и телефоном. Пыталась рану зажать и одновременно в «Скорую» позвонить. Руки трясутся, пальцы по клавишам не попадают! А Римма все равно умерла! Так и не дождалась «Скорую»! У меня руки почти по локоть были в ее крови измазаны и весь халат. — Пожилая женщина снова горько заплакала.

— Лидия Ивановна, вы все правильно сделали. И вообще, в такой ситуации редко кто не растеряется, — подбодрил ее Гуров. — Патологоанатом сказал, что рана, которую преступник нанес Римме Золотовой, была смертельной, так что вы в любом случае не могли ее спасти. Но зато можете помочь задержать преступника.

— Как?! — по-своему истолковала женщина слова полковника. — Я боюсь в полицейских операциях участвовать.

— Не вы лично, — пряча улыбку, уточнил Лев, — а сведения, которые вы можете сообщить.

— Так я же ничего и не скрываю! — прижала пенсионерка руки к груди.

— Хорошо. Тогда постарайтесь припомнить, что именно сказала перед смертью Римма.

— Она пробормотала какую-то ерунду, — растерялась старушка, — это не может быть важно.

— Позвольте не согласиться с вами, — мягко возразил Гуров, — женщина пыталась сообщить что-то, находясь буквально на пороге смерти. Это может быть очень важно и касаться главного: внешности нападавшего, его особых примет или имени, если Золотова была с ним знакома.

— Вы допускаете, что на Римму мог напасть кто-то знакомый?!

— Пока не знаю. И сейчас мы должны рассматривать любые версии. Сосредоточьтесь и постарайтесь вспомнить, что сказала Римма.

— Она прошептала что-то вроде: «Люнаяде», — через несколько мгновений сообщила пенсионерка. — Говорю же, ерунда. Бедняжка, возможно, отходила уже, мысли путались.

— Вы уверены, что хорошо расслышали? Это звучало как одно слово, — не сдавался Гуров, — или Римма делала паузы?

Пожилая женщина еще ненадолго задумалась, потом ответила:

— Пожалуй, она сказала: «Люная де», и речь ее оборвалась.

— То есть она не договорила последнее слово?

— Наверное. Но вы меня тоже поймите, Лев Иванович, — я ведь испугалась! Только сейчас поняла, что фраза имела бы смысл, успей Римма произнести ее всю! Господи боже мой! Что же пыталась сказать бедная девочка?! Такая молодая, а если со мной, старой развалиной, сравнивать, то вообще юная! Еще жить да жить бы! Сына растить, внуков нянчить, горе-то какое!

Она еще что-то причитала про неожиданную кончину и раннюю смерть, но Гуров ее уже не слушал.