Мракокрад

Знал об этом годами, а нам не говорил. Он вовсю пользуется магией.

Люта выронила кролика и уставилась на Мракокрада.

– Волшебный братик, – задумчиво проговорила Вьюга. Она потянулась чрез стол и, взяв Мракокрада за лапу, изучила рисунок чешуи на ладони. – Все хорошо. Он еще какое-то время не будет сыпать снегом."

"– Спасибо, – широко улыбнулся Мракокрад, с трудом удерживаясь, чтобы не обнять сестренку. От родителей теперь накатывали волны нового страха, а вот в звездном пейзаже разума Вьюги ничего не изменилось. Он не знал, о чем она думает, но чувствовал, что она любит его, даже такого необычного.

Мракокрад пожал плечами, глядя на мать:

– Подумаешь, важное дело.

– Вообще-то, очень даже, – поправила Люта и потерла переносицу. – Ох, то-то матушка обрадуется.

Мракокрад и Вьюга редко видели бабку, которая некогда служила при дворе одной из ближайших советниц королевы. Ее понизили после позора с Лютой и дипломатическим визитом в Ледяное королевство, хотя самой Люте королева официально даровала прощение. Бабушка неизменно взирала на смешанных отпрысков дочери свысока, бормоча себе под нос, мол, такой бардак можно было бы оправдать, окажись хотя бы один из них по меньшей мере дракомантом.

«Неплохо так получается», – подумал Мракокрад. Бабушке придется признать, что, возможно, запретная любовь Люты – не самая большая ошибка ночного дракона в истории племени. Раз уж этот брак принес кровь дракоманта в племя ночных… это ведь стоило какой-то там небольшой войны с ледяными?

Мракокрад с удовольствием посмотрит на то, как станет наконец любимым внучком.

– Она язык проглотит, – согласилась Вьюга.

– Какая мерзость, – скривился, глядя на нее, Мракокрад, и сестренка хихикнула.

– Как, думаешь, нам его ограничить? – спросил у жены Арктик. Мракокрад видел, что его разум буквально пузырится идеями – что бы такого зачаровать, чтобы управлять сыном.

– Хватит думать об этом, – тихо, но с угрозой произнес Мракокрад.

Арктик резко взглянул на него:

– А ты не слушай, о чем я думаю.

– Тебе нельзя больше колдовать, – напомнил Мракокрад. – Не то уничтожишь сам себя. Кончишь как тот морской. Я знаю это, потому что вижу дыры в твоей душе.

Мракокрад даже удивился неподдельному испугу Арктика. Отец не просто опасался за душу неожиданно сильно – он правда верил, что сын видит глубину его испорченности.

Вьюга кивнула:

– Я как-то съела такое яблоко, – печально припомнила она.

Люта подалась к Мракокраду:

– Раз уж ты видишь, как магия повредила отцу, то не пугает ли это тебя самого? Не вызывает желания быть осторожнее?

– Да не поврежденный я, – прорычал Арктик, хотя мысленно в это время прикидывал, сколько раз использовал магию: «Должно быть, это чары, которые я употребил для побега из Ледяного королевства.