Мракокрад

Или те, что не дают матери колдовать против меня. Так ведь это все было необходимо… Правда ли я свихнусь, если снова использую магию? Надо как-то сдерживать сына… но что, если я озверею и наврежу Люте?»

– Все так, – ответил Мракокрад. – Не волнуйся, мама, я осторожен. – Он показал свои лапы. – Моя душа незапятнана.

– Только исполосована, – разразилась смехом Вьюга.

«Ох-ох, – подумала Люта, озадаченно глядя на дочь. – Вот бы моим детям хоть каплю нормальности».

– Зато так жить не скучно, верно? – сказал Мракокрад, и она улыбнулась.

Сидевший сбоку от него отец исходил мысленным ядом.

Даже после стольких лет, проведенных среди ночных, и узнав о даре сына, он не мог – да и не старался – скрыть свои мысли: «Ненавижу, когда они так общаются. Я и то не знаю, о чем Люта думает, зато знает он? Лезет к ней в голову, а ей хоть бы хны. Ох уж эти ночные с их жуткими силами».

– Надо доложить королеве Зоркости, – сказала Люта. – Правда ведь?

При этом она тревожилась: «Верный ночной так и поступил бы (а я верноподданная, что бы там ни болтали)… но как поступит королева? Станет ли использовать моего сына? Чего потребует от него?»

– Давай обсудим это наедине, – предложил Арктик.

– О, ну и правильно, – сказал Мракокрад. – Зачем меня о чем-то спрашивать?

Впрочем, упорствовать он не стал, зная, что родители все равно доложат о нем королеве. Он и не возражал. Он был готов к тому, что о нем узнает все племя.

А произошло это очень скоро, ведь Вьюга всем растрепала в школе. Хранить секреты она просто не умела. Считала, что если ей известно что-то, об этом должен знать каждый, словно у нее со всеми коллективный разум.

Она так запросто вставляла в обыденных разговорах упоминания о том, что Мракокрад – маг, и не замечала ошеломленных морд, что смотреть на это без смеха было нельзя.

От новых друзей не стало отбоя. К Ясновидице относились как к особе королевских кровей или к приближенной ко двору. Учителя вдруг перестали бранить Мракокрада и прислушивались к его словам. Над сестренкой перестали смеяться. А старейшие драконы внезапно решили, что имеют право по тысяче раз на дню выспрашивать его о новой силе.

Мракокраду даже понравилось быть первым дракомантом в племени."

"Затем его впервые пригласили ко двору, и Мракокрад, чувствуя себя очень неловко, с глазу на глаз побеседовал с королевой: та заверила его, что готова выслушать любые предложения о том, как употребить его магию.

Возможно, против ледяных? Какой прозрачный намек. Мракокрад обещал серьезно подумать над этим, убедиться, что служение королеве стоит ущерба для души, а потом они коротко обсудили Морскую королевскую резню, и королева поспешила отпустить Мракокрада.

Затем последовало еще больше приглашений, одно за другим.