Вдова в январе

— Вы помните халат Димды? На крючке висит у печки. Мягкий такой, пушистый… Серый, с серебристой крапинкой. Кому-то из Аргентины прислали, и Рудольф перекупил за большие деньги. Потом хвастал, что такого даже у императора нет.

— Не помню. Я в осмотре комнаты почти не участвовал.

— А что я могу подумать, если я видел этих женщин на кухне или возле туалета одетыми только в этот халат? Димда ни одну из них не любил. Я его за это презирал и сейчас еще презираю.

— А что сам Димда говорил?

— Как-то сказал, что он дурак — в своей округе ворует. Кто-нибудь еще навесит ему по маковке.

— Он это серьезно высказал?

— Вроде бы. Вот это Элита, — и Валдер протянул фотографию женщины в купальнике в точечку, — прибегала ко мне прятаться. Все в том же халате, одежда под мышкой, в руках туфли, еле дышит от страха. Машет мне, чтобы я молчал. Она замужем была. И каждый раз скрывалась, когда позвонят в дверь, а особенно тогда…

— Когда это было?

— Давно. Осенью. Или в начале зимы?

Бертулис взглянул на пометки на обороте фотографии. Элита Заскевич. Снималась неоднократно, последний раз в декабре.

— А не могло это быть в декабре?

— Нет. Раньше. Может быть, бывала и в декабре. Если кто-нибудь приходил, я старался не высовываться и не путаться под ногами. Иной раз Димда сам позовет. Часто кофе надо было сварить, потому что фотограф он был отличный, позировать у него приходилось часами, пока не сделает такой снимок, какой хочет. Тогда мы сидели в перерывах и кофе пили. Иной раз сюда приходили телевизор посмотреть, если интересная программа. Насколько он со мной был хорош, — такого хорошего соседа у меня уже не будет, — настолько с женщинами вел себя гнусно! — В глазах Валдера вспыхнула злость. — Он считал, что все женщины только для того и созданы, чтобы с ними баловаться! Верно, врал им и обещал бог весть что. Сам как-то говорил мне, что достаточно только десяти минут красивого вранья. Для любой достаточно. Должна же была когда-то и расплата наступить за эту ложь, ничто не вечно под луной!

Бертулис сунул фотографии в карман, но уходить еще не собирался.

— Ему не дано было понять, что любовь должна быть святыней, — с жаром продолжал Валдер. — Он не понимал, что ради любви могут жертвовать собой. Для него любовь — это только когда кровать скрипит! Прискорбно! Его любовь не могла толкать на высокие чувства, у него…

— Скажите, а кроме того архива, который мы взяли, был у Димды еще какой-нибудь?"

"— Думаю, что нет. — Валдер сразу насторожился, и Бертулису показалось, что даже слишком.

— Может быть, он какие-то негативы спрятал или уничтожил?

— Не думаю.

— Вам не приходилось видеть фотографию, на которой сняты женщина и кабан?

— Нет. Определенно — нет!

— Женщину зовут Мудите.