Вдова в январе

У меня, как у инвалида, преимущество!

Словом, стремительно приблизился момент, когда Рудольфу надо было решаться на что-то.

А что скажет Сигита, когда узнает, что папа вновь женился? Подростки так впечатлительны и категоричны. Лучше сказать ей заранее, чем потом поставить перед фактом.

Рудольф отправился навестить Сигиту, надеясь, что Цилды не будет дома, но оказалось наоборот — Цилда чистила на кухне картошку, а Сигита только что убежала на спевку.

Цилда тут же заговорила о деньгах.

— Пятьдесят рублей в месяц! А что нынче можно купить на пятьдесят рублей? — завела она, и Рудольф понял, что опять назревает скандал.

— Одежду я ей кое-какую покупаю…

— Да-да… Копейку бросишь иной раз своему ребенку.

— Я не требую, чтобы ты ребенка кормила, достаточно и того, что ты ее одеваешь и обмываешь… Но тебя я содержать не собираюсь. Пятикласснице двух студенческих стипендий вполне достаточно, еще останется.

— Меня тебе содержать не приходится, я и сама зарабатываю!

Это понятно, что Цилде денег не хватает. С ее бестолковостью и неумением хозяйничать, с ее потребностью вечно быть в обществе и в центре внимания, при ее абсолютном безразличии к своему дому и повседневному быту, конечно, может не хватать средств.

— Если одежду Сигите буду покупать я, тебе это обойдется дешевле… Я все же работаю в торговле. Но вот если бы ты заплатил алименты, скажем, за шесть месяцев вперед…

— То обошлось бы и совсем даром, — закончил за нее Рудольф и ехидно усмехнулся. — Ты достаточно долго была моей женой, и наверняка еще и сейчас я бы ради Сигиты тянул этот воз, как осел, если бы не давал тебе больше трех рублей за один раз!

— Опостылел ты мне с твоей скупостью!

Рудольфу захотелось сказать что-нибудь особенно язвительное.

— Зато теперь у тебя щедрые друзья. Одного я как-то видел, он в наших краях живет. Явно заколачивает большую деньгу, раз уж смог перешить мои костюмы!

Рудольф понял, что попал в цель: обычно бледное лицо Цилды побагровело."

"— Убирайся! — прошипела Цилда, так что даже и губы у нее не шевельнулись. — Убирайся и больше никогда сюда не приходи. В эту дверь ты больше не войдешь!..

Было уже темно, но в актовом зале все еще повторяли конец какой-то песни. Рудольф присел на скамейку перед школой, закурил и стал ждать. Спустя полчаса к нему присоединился благодушный папаша. Появились две мамаши. Поговорили перед дверью, потом стали прохаживаться по дорожке, посыпанной тенниситом.

Рудольф заметил Сигиту, когда она вышла вместе с другими девочками, но тут же застыла и кинулась обратно в школу. Димда подумал, что она что-то забыла, и спокойно продолжал ждать. Остальные хористы вместе с поджидавшими их родителями разошлись.