Наследник для врага

Проводит языком, от чего кожа просто пылает. Становится невероятно чувствительной, реагируя на всё.

Ян мягко давит своим весом, укладывая на спину. Его поцелуи становятся настойчивее, касания более жадные. Сжимает талию и бедра, устраиваясь между моих ног.

Это похоже на наваждение, безумие. Когда жарким летом дорываешься до холодного лимонада. И не можешь остановиться. Пьешь, давишь, хочешь больше и больше.

Так и я. Вдавливаю пальцы в плечи Яна, глажу его по рукам. Задыхаюсь от того, как всё скручивает внутри. Будто удары шокером. В груди, по шее, в низу живота.

— Ян, — едва могу говорить, когда он отрывается.

— Что ты…

— Молчи, золотце.

Это что-то невообразимое, дикое. Чувствовать тугой узел внутри лишь из-за веса мужчины. Как он мягко вдавливает меня в диван, не касаясь живота. Держит себя одной ладонью, второй забираясь под мою кофту. Рисует узоры, а словно поливает керосином.

Жарко, невыносимо душно. Хватаю воздух пересохшими губами, а после снова получаю поцелуй. Нельзя оторваться, не получается. Меня утягивает в пучину чувств, перемалывает.

— Млять, — Ян резко отрывается, подрываясь на ноги. Растерянно моргаю, не понимая перемен.

— Прости, Сонь. Такого больше не повторится. Мне нужно идти.

— Ты серьезно? — голос садится, а внутри тлеет недовольство. Костер превращается в угольки, которые саднят под кожей. — Ты не можешь так целовать и…

— Больше не буду. Позволил себе забыться о том, кто ты.

— А кто я?

— Ты — Авдеева кровь. Остальное не важно.

— За что ты так со мной? — всхлипываю, прижимая к себе колени. — Что я тебе сделала, Ян? Я не виновата, что мой отец убил твою семью.

— Конечно.

— Я не отвечаю за чужие поступки!

— Да! — рявкает, отправляя стул в стену.

Тот разлетается на щепки, заставляя вздрогнуть из-за шума. — Да, ты отвечаешь за свои поступки. Не виновата, никаких грехов? Только я знаю, Соня. Всё знаю. Что именно ты убила мою жену и ребенка. Именно ты всё сделала пять лет назад, лишив меня семьи.

Глава 12. Соня

Обвинения Яна просто убивают. Я встряхиваю головой, не понимая о чём он говорит. Ощущение, что меня из жаркого лета опустили в ледяную прорубь. Дрожу и не могу собраться, так всё быстро изменилось.

— Ян, я не понимаю…

— Конечно.

Его тон меняется, пощипывает злостью в районе затылка.

Сжимаюсь, стараясь понять сказанное. Такие обвинения ранят. А ещё больше убивает то, что Ян верит в сказанное.

Отвожу взгляд, рассматривая дощечки пола. Но боковым зрением вижу, как мужчина идёт к барной стойке. Сжимает пальцами стакан, кажется, даже слышу его хруст.

Наливает воду из-под крана, жадно пьёт, а его кадык дергается при каждом глотке. Наблюдаю, убеждаю себя, что Ян снова спокойный. И я не понимаю таких перескоков, боюсь его.

Мужчина со стуком опускает стакан на стол, ерошит свои темные волосы.