Наследник для врага

И вместо любимой стажировки…

— Не реви, — Ян рявкает, когда я начинаю всхлипывать. — Золотце, меня слезами не пронять. Хочешь, хоть до утра плачь.

— Это вредно. Для ребе-енка, — снова всхлипываю, ощущая душащий ком в горле. — Вредно.

— Соня! Не вздумай манипулировать мной, — дергает к себе, от чего я оказываюсь на груди мужчины. — Не рискуй, девочка, таким. Я никому не позволю вредить моему ребенку. Жить останешься здесь, я всё сказал.

— Я же не… Не из-за этого.

— А из-за чего?

— Мне нравилась та стажировка.

Реву, прижимаясь к Яну ближе. Ничего не могу поделать, эмоции просто захлестывают.

Переваливают за край, бьют сильнее. Выплескиваются слезами, которые просто не заканчиваются.

Я никогда не думала, что можно плакать так много. У меня столько воды в организме нет! Но плачу, чувства зашкаливают, переливаясь за край. Это непривычно, я почти никто не плакала.

Даже в детстве, когда сбивала коленки.

Когда папа не приезжал на день рождение или поздравлял на день позже.

Даже когда чертов Волков оказался обменщиком и оставил меня одну, лишь немного слез пролила.

А сейчас всё накопленное годами просто вырывается из меня.

И я боюсь, что до самых родов буду плакать по мелочам.

— Ну всё, — Ян вздыхает, прижимая меня. Его губы касаются виска, дыхание становится мягче. Он так резко переключается… Мне тоже хочется так уметь. — Всё, Сонь, успокойся. Через год пройдешь новую стажировку, не проблема. Сейчас никак нельзя.

— Я не из-за этой…

— Какую-то лучше предлагали? Получишь другую, ты же умница. Тоже нет? Давай, выкладывай, из-за чего плачешь.

— Т-ты будешь злиться.

— Соня!

— Я из-за той стажировки, в Испании. Из-за того плачу.

В квартире повисает тишина.

Весь лимит доброты Яна заканчивается.

Глава 13. Ян

Я был уверен, что вся вспышка злости закончилась. Соня довела меня, одним своим видом. Ушел, чтобы не сделать хуже. Не навредить ни ей, ни своему малышу.

Сотню раз повторял себе, что от Авдеевой нужно держаться подальше. Эта девочка не для меня, вытравит и перемелет. Достаточно того, что каждый раз в груди что-то екает.

Демоны просыпаются, злятся. Скалятся на малышку за то, что она сделала, в чем участвовала. Ребенок, да. Только я видел, как дети в десять творят беспредел.

В детдоме этого насмотрелся.

Как даже самые светлые и маленькие быстро учатся. Подставлять, бить в спину, подставлять первыми. И я тоже научился.

Приют закаляет, но дело не в этом. В человеке либо есть гнилой стержень, который позволит выжить. Либо его нет, и ничего не спасет. После становишься сильнее, гнильца покрывается титаном.

Но суть проста.

Соня бы в детдоме выжила. Нашла защиту, способы… Но не пропала бы. Попался бы такой дурак, как я. Который бы повелся на круглые глазки, привычку вечно плакать. И защищал бы её.