Наследница (СИ)

Пришла, не имея ни малейшего понятия, что не будет готова к полной правде никогда, ни сегодня, ни завтра, ни через год.

А значит, они снова возвращаются к полуправдам и недоговоркам.

— Нет, не думаю.

Он почувствовал взгляд Данилова, мужчина явно не совсем понял, почему вдруг Самарский пошел на попятные, и ухмылка Кущина тоже не прошла мимо его внимания. Им не понять одного — он готов рисковать в своей жизни многим, но не тем, что дорого ей. Она нуждается в вере в отца, а значит, эта вера должна жить.

— Ваш отец, Александра Константиновна, за несколько месяцев до смерти начал получать анонимные послания.

От доброжелателя. Вы об этом знали? — и снова говоривший сменился, теперь уже инициатива перешла Данилову.

— Нет.

— Это не удивительно, насколько я знаю, в это время, вас-то в городе не было. Но это факт, а еще факт в том, что далеко не все они сохранились. Ваш отец предпочел избавляться от них кардинально. Мы ведь осматривали кабинет, были в квартире, не осталось ни одной. Единственная — последняя, она осталась в кармане Константина.

— И что в ней? — Саша сглотнула, разрываясь между страхом узнать и желание докопаться до истины.

— Вы можете сами на нее посмотреть… — мужчина открыл папку, достал оттуда лист бумаги, на котором сероватым цветом был отксерокопирован листочек поменьше.

«Сегодня встретимся, Настя.» Саша сощурилась, пробегая по надписи снова и снова.

— Я не совсем понимаю…

— Он слал подобные послание вашему отцу достаточно долго. Смысл всегда один и тот же, просто сейчас мы это уже вряд ли восстановим.

И часто, к запискам прикладывались фотографии. Вашей матери, иногда, ваши.

— Он сумасшедший, — девушка отбросила бумагу, осознав, что ее практически касался убийца. Ей было противно слышать это, а представлять — просто ужасно.

— Это правда, Александра Константиновна. И в этом вся проблема. Мы понятия не имеем, чего ждать от него дальше. Он прекрасно осознает свою безнаказанность, но вместо того, чтоб пропасть так же внезапно, как появился, сделав все, что планировал, он остается здесь. Не просто остается, он упивается этой безнаказанностью.

— Но ведь это очевидно, все, что вы говорите — это же очевидно! Почему он до сих пор свободен?

— Что очевидно, Саша? Что одна единственная анонимка, толком ничего не значащая послана Шутовым Аристархом, не имеющим никакого отношения ни к твоему отцу, ни к матери? — с ней снова говорил Ярослав.

— В смысле?

— Думаешь, он стал бы действовать под своим именем? Его зовут Роман. Яковлев Роман. И Шутов Аристарх — совершенно другой человек.